Эта тирада просто взбесила Флавию, ведь Лангтон был в целом прав. Самое большее, что она могла сделать, это оштрафовать владельца за незаконный вывоз, если, конечно, удастся установить, кто он такой. Ну и ди Соузу — за пособничество, если он объявится. За бюст не платили до тех пор, пока он не прибыл в Америку, до прибытия он оставался собственностью владельца. Музей тоже не давал оснований для судебного преследования. Оставалось лишь надеяться, что они так и не заполучат его.

— Но вы хотя бы можете подтвердить, что перевозил его именно ди Соуза?

Лангтон ответил, что с радостью подтвердит.

— Впрочем, он понятия не имел, что находится в ящике. И вы не должны винить его. Контракт есть контракт. Кроме того, вы же не верите, что ди Соуза был чист, как стеклышко, или я ошибаюсь?

Флавия раздраженно забарабанила пальцами по столу и решила попытаться последний раз.

— Послушайте, — сказала она, — вы прекрасно понимаете, что у нас нет никакого интереса преследовать вас, ту семью, вообще кого бы то ни было. Нам нужно просто вернуть бюст. Но что еще более важно, мы хотим помочь лос-анджелесской полиции найти убийцу Морзби. Ведь он, в конце концов, был вашим работодателем. И его смерть имеет самое непосредственное отношение к бюсту, это очевидно. Так почему бы не объяснить, откуда он у вас?

Лангтон покачал головой.

— Простите, — промолвил он, и на его лице снова мелькнуло подобие улыбки. — Не могу. Вы лишь напрасно тратите со мной время.

— Вы, я смотрю, не очень-то расположены к сотрудничеству.

— А почему я должен быть расположен? Если бы я был уверен, что выдача той семьи принесет хоть какую-то пользу, то уж давно выдал бы ее. Но толку от этого никакого, уверяю вас. И тут я ничего не могу поделать.

Кстати, именно поэтому я и вернулся. Американская полиция не имеет ко мне никаких претензий. Я сказал им, что купил этот бюст, ди Соуза перевез его в Америку, что был на вечеринке и не заметил там ничего необычного или подозрительного. Записи с видеокамер подтвердили, что в момент убийства я сидел во дворе, на мраморной глыбе, и курил, так что никак не мог никого убить. То же самое повторяю и вам. Происхождение этого бюста не имеет ни малейшего отношения к убийству. Вы ничего не достигнете, разве что испортите мою репутацию честного человека.

— А она у вас есть?

Лангтон усмехнулся:

— Представьте, есть. И я намерен ее сохранить. Так что занимайтесь своим делом и оставьте меня в покое.

Он смахнул с лацкана пиджака пылинку и поднялся.

— Приятно было познакомиться, — и с сардонической усмешкой покинул бар, предоставив Флавии оплатить счет.

«Ничего, — подумала она и вышла, оставив деньги на столике. — Я тебя достану. И этот бюст — тоже».

Из бара Флавия отправилась прямо на работу и стала обзванивать старых друзей, людей, которые являлись ее должниками, а также тех, кому сама собиралась сделать одолжение.

Она стремилась отыскать хотя бы одно официальное упоминание о Морзби или Лангтоне. Но таковых было очень мало, разве что в одной из спецслужб хранилось досье на Морзби. Однако спецслужбы, как известно, весьма неохотно делятся такого рода информацией. Только Флавия начала нащупывать какую-то ниточку, как неожиданно на помощь пришел Боттандо.