— Ну и флаг вам в руки, — раздраженно бросила Анна Сергеевна. — Претендовать-то можно, да хрен вы чего добьетесь!

— А что, если привлечь Эдуарда Фридриховича? — выдал следующую идею господин Каширский. — Хотя его методы абсолютно антинаучны, но иногда парадоксальным образом приносят плоды. А мы взамен могли бы предложить ему пятьдесят… Нет, хватит и сорока процентов выручки.

Анна Сергеевна встала, как вкопанная:

— Да вы что, охренели?

— А чем вас не устраивает такой вариант? — пожал плечами Каширский.

— Если Херклафф узнает, то все себе заберет! — процедила Глухарева. — А то вы его не знаете.

— Увы, знаю, — вынужден был согласиться «человек науки». — А вот ежели, например…

Однако озвучить очередной план (скорее всего, столь же утопичный) Каширский не успел — на них наткнулся какой-то господин, который брел по улице, блаженно глядя в небо и при этом что-то себе под нос напевая.

— Не видите, что ли, куда прете? — обрадовалась Анна Сергеевна возможности поскандалиться. — А если пьяны, то сидите дома!

— Да-да, сударыня, вы правы, я пьян! — мечтательно проговорил прохожий. — Но не от вина, а от счастья, что живу в стране, где такой замечательный… да что там замечательный — великий царь!

— Ну вот, еще один спятил, — прошипела Анна Сергеевна и ткнула Каширского в бок. — Признавайтесь, ваша работа?

— Нет-нет, уж здесь я не при чем, — искренне возмутился Каширский. — Видите — человек влюблен и счастлив.

— Совершенно верно, — подхватил прохожий. — Нет сегодня на свете человека счастливее боярина Павловского!

— Кто это — боярин Павловский? — не поняла Анна Сергеевна.

— Я! — радостно отвечал прохожий. — Самый верный и бескорыстный слуга нашего обожаемого царя Путяты, вдохновитель всех, идущих вместе с Государем в светлое будущее!

И, раскланявшись, боярин Павловский полетел дальше — видимо, в светлое будущее, оставив Анну Сергеевну и Каширского там, где они находились. То есть в не очень светлом настоящем.

— Анна Сергеевна, а вы не желаете идти вместе с Путятой в светлое будущее? — усмехнулся Каширский. Анна же Сергеевна была настроена далеко не столь благодушно:

— Убить его мало!

— Тоже мне Софья Перовская, — хохотнул Каширский.

— А вот кого я точно жажду замочить, так это Дубова, — сказала Анна Сергеевна уже тише и безо всякого запала. Каширский понял, что теперь она говорит совершенно серьезно. И столь же серьезно ответил:

— Ну, вы уж сколько раз пытались… гм, пытались это осуществить, и всегда неудачно.

— Вот именно, и такое впечатление, будто он заговорен, — согласилась Глухарева. — И всякий раз становится у меня на пути. Вы знаете, сколько раз этот мерзавец срывал наши замыслы?

Каширский принялся загибать пальцы на обеих руках, но вскоре сбился со счета:

— Много.

— Значит, надо мочить! — подытожила Анна Сергеевна.

— Боюсь, что это и впрямь невозможно, — чуть помедлив, заговорил Каширский. — Вы очень верно заметили — как будто заговорен. И я даже знаю кем — Чумичкой. А с ним тягаться мне, увы, не под силу… Даже с моей высокой квалификацией, — скромно добавил ученый.