– Но ведь царь Иван никогда не пойдёт на пограничные переговоры, – жёстко усмехнулся черноглазый черноволосый Илья неопределённого возраста. – Это ловушка для царя, ибо нарушаются древнерусские традиции, великокняжеские прародительские обычаи вести мирные переговоры с врагами в столице русского государства… И царь не поддастся на эту хитроумную королевскую уловку…

– Конечно не поддастся, – кивнул головой Сигизмунд, – но мы вынудим его посвятить в планы Вильны не только свою боярскую думу, но и многих князей и воевод…

– И что из этого, – мрачно спросил широкоплечий коренастый Шимкович с выразительными синими глазами, – где наш интерес? Где наша выгода, король?

– А выгода в том, что должны проснуться противники царя, князья и бояре, противники его действий на востоке и западе, ущемлённые в правах удельные князья и доморощенные феодалы. Ему ведь будут ставить в вину, что он сорвал дипломатические переговоры с мной, с Литвой, Польшей, Ливонией. Мы ведь всё равно начнём скоро военные действия против Москвы в Ливонии. Ударим по царю извне, а изнутри он получит русскую княжескую и боярскую измену как его династических противников, так и недовольных, ущемлённых царём бояр, воевод…

– Это уже по моей части… – прошипел Илья. – Есть такие силы в столице и во многих ущемлённых крупных городах, в том же Новгороде, Пскове, Твери, да и в Смоленске тоже…

– Ведь не только Москве привечать литовских князей, недовольных притеснением латинянами их греческой веры… – Сигизмунд привстал для сообщения главного пассажа. – Пора и Вильне встречать знаменитых русских изменников и предателей из царского стана, князей и бояр, греческой веры, что они именуют православной… Пусть изменники беглецы приобщаются к латинской вере… Надо помочь Литве и Польше в разжигании заговоров против царя и измен изнутри Русского государства… Надо ломать хребет царю и его союзников изнутри… Когда война идёт на страну извне, легче огонь сопротивления тирану изнутри раздувать…

– У меня есть надёжные люди в Москве, недовольные правлением царя, – сказал с угрозой в голосе Шимкович. – Во время моего посольского визита я успею переговорить с глазу на глаз с противниками царя.

– А мне не надо давать никакие посольские поручения, – игриво хохотнул Илья, – я и так через доверенных людей во двор вхож, хоть в гости к самому Ивану Васильевичу… Он меня ценит как своего тайного агента в Вильне… Аж плачет, когда я ему о его матушке Елене Глинской напоминаю…

– Ничего не поделаешь, – заключил король, – дела марьяжные скоро уступят место делам ратным нового этапа Ливонской войны. И в это опасное тревожное время неплохо бы спровоцировать заговоры и измены изнутри Московского государства… И царя изолировать, отстранить от управления войсками, государством…

– Отстранить или устранить, – спросил Шимкович.

– Как угодно, – Сигизмунд, – русско литовской войны не избежать. А раз так, отстраняйте, устраняйте русского царя полководца…

– Если травить ядами, то у нас по этой линии старик Моисей Старый, его племянник Моисей Молодой и их доверенные люди поднаторели в отравлении князей и княгинь… Разумеется чужими корыстными руками, чтобы подозрение не пало на истинных исполнителей грешников… – Илья вздохнул. – Надо снова какого нибудь повара при царском дворе за мзду великую найти и задействовать напрямую по своему природному предназначению отравителю… С повара Поганки всё на Руси когда то началось – и пошло поехало…

– Помню помню… Старый Моисей мне рассказывал… – улыбнулся король.