Папа убрал руку с руля и указал на маленький футляр справа от водительского сиденья. Внутри я увидела ключи от дома, зажим для банкнот, фонарик, ручку и несколько скатавшихся шариков из ворсинок.

– Думаю, да. А что?

Я пожала плечами. Я не могла ничего объяснить папе, поэтому даже не стала пытаться. Я могла объяснить страх. Могла объяснить грусть. Гнев. Уверена, за прошедшие двадцать четыре часа я попеременно испытала все эти эмоции. Но это чувство было другим. Плохим. Как будто где-то в глубине меня появилась маленькая трещинка, и теперь она становилась всё больше. И почему-то мне казалось, что это связано с маленьким мальчиком.

Я ослабила ремень безопасности и наклонилась в проход. Мальчик сидел на том же месте, но на этот раз его испуганные глаза уже не смотрели в пол. Они смотрели прямо на меня. В тусклом потолочном свете они казались тёмными, почти чёрными. Его кожа была бледной, а уголки губ опущены вниз.

Мальчик начал что-то говорить, но как я ни приглядывалась, я не могла разобрать слов. Его губы двигались слишком быстро. Кажется, он сказал два слова.

Где

Они

Но это было совершенно бессмысленно. Дурное предчувствие дало толстые чёрные корни. Я не знала, болен ли мальчик или находится в опасности, но, как только автобус остановится, я должна была понять, что он пытался мне сказать.

Автобус, накренившись, пересёк полосу движения, и я попыталась за что-нибудь ухватиться, чтобы удержаться на месте. Когда он наконец с пыхтением остановился, я взяла сумку и на дрожащих ногах поднялась с сиденья. Пора было кое-что выяснить.

– А теперь я с радостью отвечу на ваши вопросы о будущих экскурсиях и своей книге, – внезапно произнёс папа в микрофон, напугав меня. Неужели он говорил всё это время?

– Я могу ненадолго остаться в автобусе, пока пассажиры выходят? Я хочу кое-что посмотреть, – спросила я дрожащим голосом.

– Неужели тебе сегодня было мало? – со смехом спросил папа, снял наушники и повесил их на руль. – Помоги-ка мне снять с автобуса логотипы.

Папа направился к двери, и я схватила его за рукав.

– Пожалуйста! Пусть сначала все выйдут, а потом я сниму логотипы. Обещаю!

Папа нахмурился.

– Ты должна помогать мне, Клэр, а не прятаться в автобусе.

– Прости. Я просто… – Беспокоюсь.

Тёмные глаза маленького мальчика преследовали меня, и я должна была убедиться, что он с кем-нибудь вышел. Его стоило бы сводить к врачу: он был таким бледным. Внезапно мне в голову пришла ещё более страшная мысль. Что, если он пытался сказать мне, что его похитили? Это было бы ужасно! Что же мне делать?

Погодите-ка… Кто мог его похитить? Парень с закрытой крышкой объектива? Женщина в мантии? Маловероятно. И потом зачем похищать ребёнка, а затем брать его с собой на экскурсию?

Это самая худшая гипотеза, Клэр.

Неважно. Самое главное – убедиться, что с мальчиком всё в порядке, прежде чем мы с папой пойдём домой.

Я молчала, и папа вздохнул.

– Ладно. Две минуты. Но, пожалуйста, сделай так, чтобы пассажиры могли тебя найти, если у них вдруг появятся вопросы.

Я благодарно кивнула. Пассажиры вереницей проследовали мимо меня, и автобус опустел. Я обернулась на задний ряд.

Он исчез. Маленький мальчик просто исчез.

Глава 8

Я потёрла глаза ребром ладони. Я видела, как все пассажиры вышли из автобуса, но маленького мальчика среди них не было. С ним не было родителей, бабушки, дедушки или друга. Его там просто не было.

– Где же он? – Я направилась в конец автобуса. Дурное предчувствие цепко укоренилось во мне, как эти надоедливые ползучие растения, которые оплетали наш дом.

Папа заглянул в автобус и встретился со мной взглядом.