Посидев немного в тишине, Баш посмотрел на девочку. Она была хрупкой, светловолосой, с огромными зелеными глазами и, казалось, мухи не могла обидеть. И ничто из того, что она сказала, не убедило его в ином. Возможно, ее знания пугали старейшин – светящийся мох, снадобья из белладонны. Люди боялись того, чего не понимали. Он знал это, как никто другой, ведь его вырастили в традициях язычников. Возможно, дворцовый медик сможет установить причину смерти этих людей. Баш думал, что, как и Алис, хотел бы, чтобы этот Гийом был здесь и рассказал им больше. А еще лучше, если бы Нострадамус не покидал дворец. Если кто и мог добраться до самой сути этих страшных событий, так это предсказатель королевы.

– Я собираюсь поговорить со старейшинами деревни, – проговорил Баш, вставая и снова принимая полусогнутое положение. – Это займет примерно час. А потом мы поедем в замок.

– Спасибо, – прошептала девочка. – Гийом всегда говорил, что все равно случится что-то хорошее, но никто меня не слушал.

– Теперь я слушаю тебя, – сказал Баш. – Как и король, и королева Франции. Я скоро вернусь.

Выбравшись из хлева, Баш был убежден в невиновности девочки, но это только запутало его еще больше. Что происходило в деревне и чего хотел добиться Дюкен убийством девочки?

– У вас милый дом, – сказала Кенна Мелани, когда Джехэн бросился готовить еду для гостьи. – Сейчас мы живем во дворце, но я бы хотела собственный дом, похожий на этот.

Кенна подумала, что дом у Феврье был небольшим, но очень красивым. Он стоял в стороне от деревни и был окружен полями, лесами и красивыми садами. Она не могла представить более милого деревенского пристанища. Река бежала по их землям, по цветочным лугам, превращаясь в широкий прозрачный ручей, прежде чем снова устремиться в лес. Прикрыв глаза, Кенна видела маленькие версии себя и Баша, беззаботно бегающих по округе.

– Спасибо, – с улыбкой ответила Мелани, хотя ее лицо оставалось тревожным. – Этот дом принадлежал не одному поколению семьи моей матери. Он переходит к старшей дочери, как часть ее приданого. Однажды он будет принадлежать Алис.

При упоминании старшей дочери Джехэн слегка закашлялся.

– Ада – чудесная девочка, – быстро проговорила Кенна, меняя тему. – Такая уверенная в себе и такая милая.

– Слишком уверенная, – сказала Мелани со смешком. – Она с любым может заговорить. Эта девочка никогда не боится, и нет ничего, чего бы она ни попробовала. Не могу сосчитать, сколько раз Алис приходилось делать мазь для ее обожженных пальцев.

– Мать всегда говорила мне, что я должна быть сдержаннее, &ndash