– Еще бы, детка!… Я сейчас же свяжусь с Кри-Кри, а точнее, с мисс Робин Джеймс, и сразу тебе перезвоню…

Кэра села за рояль. Пальцы были послушны. Хотя она и не занималась фортепиано серьезно, но часто подыгрывала себе во время репетиций, разучивая песни в отсутствие Клода. Звуки рояля заставили ее сердце радостно биться. Как чудесно будет снова погрузиться в работу!… Ах, если бы только француженке и ей удалось убедить Адриана Кранна, что их программа будет пользоваться успехом!… Если будет работа, будет и смысл в жизни. Она выберется из полосы неудач и не допустит, чтобы отношения с мужчинами разрушили ее карьеру.

И все-таки мысли о Ричарде не покидали Кэру. Любимый мерещился ей повсюду. Не думать о нем она была не в силах.

Крис Кэмбелл был чрезвычайно расторопным агентом. Он созвонился с Кри-Кри и к шести вечера доложил Кэре, что дела обстоят неплохо.

Француженке идея понравилась. В настоящий момент она проживала в Норвиче, где располагалась летная часть, в которой служил ее муж, лейтенант Джеймс. Впрочем, уже завтра его должны были перебросить во Францию. Как только он отправится на новое место назначения, Кри-Кри приедет в Лондон, чтобы встретиться с Кэрой.

– Замечательно! – воскликнула Кэра. – Значит, до субботы у нас будет время, чтобы отрепетировать номер для Адриана Кранна.

В этот вечер она легла в постель очень уставшая, но в приподнятом состоянии духа. Впервые будущее внушало надежду. Кэра понимала, что обязана этим Филиппе.

Она легла спать пораньше, но еще долго обдумывала новый дуэт с француженкой.

Едва она заснула, как ее разбудил телефонный звонок.

Кэра села на кровати и, взяв трубку, сонно спросила:

– Кто это?

Услышав знакомый голос, она почувствовала, как к щекам прилила кровь. Это был голос Клода. В прежние времена не было дня, чтобы он не звонил ей, чтобы пожелать спокойной ночи, сказать о том, как она красива, как он ее любит и тому подобное… Все это, как оказалось, было сплошной ложью.

– Мне нужно с тобой поговорить, Кэра, – сказал он.

Она заколебалась. Может быть, просто положить трубку?… Но Кэра не была по натуре жестокой и не захотела обращаться с Клодом подобным образом.

– Ну, в чем дело, Клод? – ледяным тоном спросила она.

– Я хочу знать, зачем ты прислала мне свои вещи… Все те ноты, которые я дарил тебе… И другие мои подарки… Ты сделала мне очень больно. Ужасно больно!

Кэра едва не рассмеялась. Это было по меньшей мере забавно. И так похоже на Клода. Он, видите ли, обижен. А ей что прикажете делать?

– Поскольку между нами все кончено, я не вижу смысла хранить у себя эти вещи, – сказала она.

– Я пришлю их тебе обратно, – заявил он. – Ведь это подарки!

Она приподняла брови.

– Что касается песен, поступай, как тебе угодно… Но, предупреждаю, если ты пришлешь мне драгоценности, я сдам их в фонд Красного Креста.

– Ты просто злишься!

Она помолчала.

Кто-кто, а она прекрасно знала Клода. Он был по-детски нетерпим и ужасно самолюбив. Его уязвило то, что она вернула ему подарки – причем явно ему в пику. Клод чувствовал бы себя гораздо лучше, если бы Кэра, несмотря на все его оскорбления, бегала за ним, как собачонка, и всячески демонстрировала свою преданность.

– Ты меня слушаешь? – спросил он.

– Да, я злилась, – сказала она. – И имею на это полное право. Ты бросил меня в тот момент, когда я лежала на больничной койке и нуждалась в поддержке. Большей подлости и придумать нельзя. Ты убил все мои чувства к тебе, Клод… Но теперь я уже не злюсь. Ты для меня больше не существуешь.

Клод скривился, но она не могла видеть этой гримасы.