Во время недавней совместной экскурсии в Церматт он несколько часов подряд изводил ее игривыми приставаниями, говоря о своих пламенных чувствах и честных намерениях, после чего Джордан, вконец измотанная, согласилась подумать о возможном браке. Лишь подумать, не более того! Она намеревалась вернуться к этому вопросу позже и в спокойной обстановке объяснить ему, что еще не готова к новому замужеству. Однако что-то все время мешало ей, подходящий момент никак не наступал, и вот дождалась: Гельмут взял инициативу в свои руки. Итак, официальное объявление о помолвке… В присутствии Ривза! Господи, неужели это не дурной сон?

Красивое платье, которое Гельмут купил ей и заставил надеть именно на этот прием, внезапно стало неудобным. Огромный зал показался душным и тесным. Выпитое шампанское кружило голову. А Ривз стоял рядом, не сводя с нее испытующего взгляда.

У Джордан было такое чувство, словно она смотрит на происходящее откуда-то со стороны, а Гельмут уже громко призывал всех к вниманию. Разговоры мало-помалу стихли, тарелки с изысканной едой были отставлены в сторону, и десятки голов повернулись в одну сторону. Гости вежливо приготовились выслушать хозяина.

— Уверен, что большинство из вас успели познакомиться с Джордан. Мне доставляет огромное удовольствие сообщить вам, что вскоре она станет моей женой.

Гул удивления прокатился по залу. Джордан поймала на себе многочисленные взгляды: женщины смотрели на нее с затаенной завистью, мужчины — с открытым восхищением. Впрочем, были и такие, кто, будучи поглощен лишь собственными любовными интрижками, не проявил к этому событию абсолютно никакого интереса.

Под обстрелом множества глаз Джордан съежилась. Оглушенная, она не сопротивлялась, когда Гельмут обнял ее и целомудренно поцеловал в губы. И все же отлично видела, как работает вспышка фотокамеры. Ривз запечатлевал на пленку ее целующейся с другим.

Гельмут заговорил снова:

— И чтобы скрепить нашу помолвку, я хочу подарить Джордан вот это кольцо.

С этими словами он извлек из кармана и открыл бархатный футляр. В нем оказалось платиновое кольцо, увенчанное гигантским бриллиантом, обрамленным изумрудами. Более кричащего символа показухи, чем этот перстень, невозможно было придумать. Джордан никогда еще не видела подобной безвкусицы. Взяв похолодевшую и обмякшую руку женщины, Гельмут надел ей кольцо на безымянный палец. Оно было тяжелым, как ядро, прикованное цепью к ноге каторжника. Подняв голову, Джордан безжизненно улыбнулась. Камера немедленно разразилась серией вспышек.

Ей хотелось повернуться к Ривзу и завопить, чтобы он прекратил это. Потому что все творившееся в эту минуту было ненастоящим. Ничто не соответствовало реальности и уж тем более не имело никакого отношения к тому, что произошло между ними прошлой ночью. Однако фотоаппарат неумолимо продолжал щелкать, озаряя ее ярким светом. Толпа двинулась на Джордан, чтобы высказать поздравления и получше рассмотреть бриллиант на ее руке.

Ривз видел, как отчаянно вцепилась она в рукав Гельмута. Кровь мощными толчками забилась в его венах. Он едва пересиливал желание схватить эту женщину в охапку и трясти, трясти до тех пор, пока она не взмолится о пощаде. А когда Джордан, униженная и раскаявшаяся, попросила бы у него прощения, он принялся бы целовать ее изо всех сил, чтобы она поняла, что принадлежит только ему и никому больше. Но она и не думала раскаиваться. Демонстрируя типично женскую беспомощность, эта светская львица в роскошном белом платье робко жалась к Гельмуту. За всю свою жизнь Ривз еще никогда не испытывал такой бешеной злобы и ревности.