Затаив дыхание, она скосила глаза в его сторону. И встретила его взгляд — такой же напряженно-тревожный, как и ее собственный. К счастью, в этот момент машина затормозила — они прибыли на место.

«Штадткеллер» — популярный ночной клуб в Люцерне. Посещение этого кабачка — обязательная часть программы практически каждого организованного тура для иностранцев. Изысканный клуб, оформленный в виде деревенской таверны, гостеприимно распахивал перед посетителями двери, приглашая их погрузиться в простецкую обстановку шумного веселья. Фирменным блюдом этого заведения было фондю — посетители с аппетитом уплетали черствый хлеб, макая его в расплавленный сыр, в то время как их слух и взор услаждали исполнители местного фольклора в национальных костюмах.

Мужчины на сцене были одеты в белые рубашки и длинные шорты из серой замши, подшитые темно-зеленой кожей. Их ноги, мускулистые от лазанья по горам, украшали высокие, до колен, гольфы с красными кисточками. На женщинах были красиво вышитые блузки, жилетки из черного бархата, тесно зашнурованные на груди, и длинные широкие юбки.

Артисты не скупясь демонстрировали свое мастерство: они то пели, переходя на йодль, то пускались в танец, то дули в массивные альпийские рожки. Публика буквально ревела от восторга. Ривз щелкал своим фотоаппаратом с такой скоростью, что Джордан не могла не подивиться его расторопности. Он без устали менял линзы, светофильтры, пленку, причем каждое его движение было быстрым и точным. Казалось, будто работает не человек, а совершенная, хорошо отлаженная машина. Его объектив нацелился на крохотную девчушку с розовыми щечками и льняными кудряшками. Набив свой ангельский ротик хлебом и шоколадом, малышка радостно хлопала в ладоши в такт ритмично ухающей музыке.

— Мне все пригодится, — улыбнулся Ривз, возвратившись за стол и отвечая на шутку Гельмута насчет повышенного интереса фотографа к детям. — Кто знает, может, удастся пристроить альпийскую тему в «Нэшнл джиогрэфик». А эта кроха уж очень хороша — хоть сейчас на рекламный плакат. Одним словом, фотографии не пропадут. А вообще-то я и вправду очень люблю детей. К какой бы расе или культуре они ни принадлежали, снимать их всегда одно удовольствие.

Положив камеру в сумку, он потер руки и с удовольствием погрузил кусок хлеба в расплавленный сыр, который потянулся за хлебной коркой длинными аппетитными нитями.

Гельмут добавил в блюдо белого вина и перемешал с сыром. Вскоре все уже находились в самом благостном расположении духа. Гельмут и Джордан смеялись над забавными историями, которые Ривз рассказывал им о своих удивительных странствиях.

— Может, прежде чем отвезти Джордан домой, выпьем по чашечке кофе? — предложил Гельмут, когда веселая компания покинула наконец шумный ночной клуб.

— Отличная идея!

Гельмут махнул шоферу, давая знак ехать следом, и все трое пешком отправились в ресторан, находящийся на берегу озера в нескольких кварталах от клуба. Сидеть на террасе было холодновато, а потому они предпочли зайти внутрь. В элегантном зале их церемонно приветствовал метрдотель.

— Я знаю, Джордан всему предпочитает горячий шоколад. А ты, Ривз? — спросил Гельмут.

— Кофе, — ответил фотограф.

Официант не заставил себя долго ждать, и уже через пару минут Джордан держала в руках обжигающую чашку шоколада, увенчанную белой шапкой взбитых сливок. Только приехав в Швейцарию, она узнала, что такое настоящие молочные продукты. По этой части с маленькой альпийской страной не могла сравниться никакая другая в мире.