Лучше некуда! Усталый Айзек Левкович вываливается из подъемника, сдирая с прокопченного лица надоевшую маску, а тут - такая новость... дочка заболела. Причем, Старый Карел все сам, небось, захочет рассказать мастеру, никому не доверит. Ну, и расскажет, конечно. В своем стиле. Так распишет, да с такими подробностями, что бедняга Айзек плюнет на усталость и сорвется ко мне на первом же попутном вездеходе.

- Вот что, Романек, слушайте сюда. Как только мастер поднимется из забоя, Вы лично встретите его и, ничего не объясняя, попросите позвонить мне в клинику, хорошо? Я могу на Вас надеяться?

- Конечно, док, какие вопросы...

Левкович позвонил через шесть часов после захода Эпсилона, когда накаченная гормональными стимуляторами Мия уже спокойно спала, а я сидел за терминалом и рылся в базе данных, безуспешно пытаясь составить курс лечения из своего невеликого, прямо скажем, медицинского арсенала.

Визор пиликнул вызовом, я не глядя ткнул в клавишу...

- Клиника. Доктор Веснин. Слушаю.

- Док, это Левкович. Скажите сразу...

Я обернулся к обзорнику. Усталое лицо инженера, все в грязноватых потеках пота и рудничной пыли, казалось озабоченным. За его спиной маячили несколько горняков, шумно вздыхала пульпа в невидимой трубе, натужно скрежетал подъемник. Похоже, Айзек звонил прямо с нулевого уровня шахты, с рабочей зоны. Да, там не поговоришь...

- ...что с Мией? Не успел я подняться, как прискакал Старый Карел, чуть ли не силой потащил меня к визору, ничего не объясняя.

- Все в порядке, мастер, небольшой гормональный дисбаланс. Я сделал ей инъекцию кортизона, сейчас синтезирую альдостерон... Мия сейчас спит, а завтра вечером можете заехать ее проведать...

- Док, я...

- Не волнуйтесь, Айзек, все будет о'кей! Дней десять-пятнадцать девочке придется побыть у меня, зато потом - никаких проблем. В колонии это не первый и, к сожалению, не последний случай.

Бронзовая болезнь, можно сказать, "профессиональная" для наших мест.

- Спасибо, док, спасибо. Завтра мы заедем, конечно... скажите, может, ей чего нужно. Мы привезем...

- Гм... возьмите какие-нибудь игрушки, у нас, сами понимаете, такого добра немного. Скучно ей тут будет одной.

- Хорошо, док... и... это, еще раз спасибо. Храни вас Бог!

Левкович отключился. Хотел бы я быть уверенным в выздоровлении девочки хотя бы наполовину так, как расписывал инженеру. Стимуляторы стимуляторами, недостающие гормоны я сейчас, конечно, синтезирую - не вопрос, но не вечно же их колоть девчушке! Надо еще с надпочечниками разобраться. Если медикаментной базы хватит. Если девочка не слишком ослаблена. Если...

Слишком много "если"!

Вся надежда на то, что молодой, крепкий организм сам сможет справиться с болезнью. Я могу только колоть недостающие гормоны и молиться. Впрочем, я могу еще кое-что. Сидеть с ней рядом, держать за руку, рассказывать сказки. Вытирать лоб от пота... Кто посмеет сказать, что этого мало?!

Снова пискнул визор. Господи, ну кто еще?

- Хэлло, док! - с экрана скалился Роб Хэммит, связист Фактории.

- Роб! Что стряслось? Никак заболел?

- Не-е-е... - с ухмылкой протянул Хэммит, - не дождетесь. К вам, медикам, только попади...

Залечите насмерть. Тут дело другое, док. На ваше имя пришла депеша из ЦКМ. Шифрованная. Лично вам, по прямому лучу. Чего стряслось-то, док?

Екнуло сердце. ЦКМ - Центр Колониальной Медицины просто так рядовым медикам на забытые Богом колонии срочные депеши не рассылает. Да еще шифровкой. В прошлый раз меня таким образом уведомляли об эпидемии на "Таргисе" и о том, что карантинный корабль ни под каким видом не должен садиться на Надежду.

"Таргис" полтора месяца крутился на орбите, а потом с Земли прибыл военный крейсер и повел чумного торговца под конвоем куда-то к сектору Омега. Астрономы клянутся, надравшись, что потом регистрировали в той части неба странные вспышки.