Полицейский участок, судя по всему, был небольшим, да это и неудивительно — в Клари со всеми его окрестностями жило несколько тысяч человек. Впрочем, окрестностей тех было немного, городок лежал в маленькой удобной бухте, отрезанной от остальной цивилизации довольно крутым горным хребтом, и много домов на узкой полосе берега и предгорий просто не поместилось бы. Соответственно всех представителей власти тут было — мэр и уже знакомый мне шериф. Причем, судя по манере последнего держаться и самоуверенности, именно он тут самый главный.

Нет, все же я это Гитону припомню…

Молодой плотный парень в слегка тесноватой ему в животе форме проводил меня по короткому коридору в кабинет — небольшой, но очень уютный, неожиданно с парой крупных цветков в горшках. Наверное, местная уборщица развела, потому что… Секретаря тут нет, а младшие чины наверняка обитают в другом помещении. Не сам же шериф подобным развлекается!

Впрочем, цветы могли быть имуществом заместителя — кажется, именно с ним вместе Адриан Блак занимал кабинет. И выглядело все это… своеобразно.

Комната делилась на две части. Справа, у стены, на темной половине, обитал медведеподобный шериф. За его спиной стоял тяжелый сейф, высились забитые книгами и лохматыми старыми папками шкафы, на столе среди гор бумаг стояла покрытая вековым налетом кружка, пестрели клочки разнообразных бумажек. За очередной стопкой папок притаилось даже грязное блюдце, которое выглядывало из-под засыпавших его бумаг, словно из засады. Симпатии к Блаку все это не добавило, хотя сам он сегодня выглядел куда приличней, чем вчера, и уже не напоминал пропойцу.

Второй обитатель кабинета, разместившийся между двух кристально чистых окон, прикрытых аккуратными белыми жалюзи, являл собой полную противоположность медведю во всем. Идеальный порядок, все бумажки лежат в аккуратных стопках, стерильная чистота, и никаких следов еды. Да и выглядел заместитель шерифа так, словно Творец подбирал эту парочку специально: белобрысый, худощавый, с узким длинным лицом и голубыми глазами. Впрочем, когда я заметила на столе заместителя собственную сумку, выпотрошенную и чуть ли не вывернутую наизнанку, симпатия растаяла, не успев родиться.

— Доброе утро, госпожа Шейс, садитесь, — первым нарушил тишину шериф и кивнул на стул перед своим столом.

Против этого я возражать не стала.

— Вижу, содержимое моей сумки вы изучили со всем тщанием, — не удержалась от замечания. — Надеюсь, досмотр проведен по всем правилам, в присутствии понятых? Про судебную санкцию и разрешение судейской коллегии уж не спрашиваю, откуда бы им взяться.

— А у вас на лбу не написано, кто вы, — огрызнулся шериф. — И что-то никакого удостоверения мы не нашли, так что про коллегию можете и не вспоминать. Санкция мне тут тем более не нужна. А осматривали мы сумку с целью установления ее принадлежности. На ней тоже не написано, кто хозяин.

— Вы сами у меня ее отобрали!

— И где гарантия, что вы не отобрали ее у кого-то еще? — усмехнулся он. Криво так, по-звериному.

Ну и рожа…

— Это официальное обвинение?

— Госпожа Шейс, не желаете кофе? — вдруг вклинился белобрысый заместитель и поднялся со своего места.

— Не откажусь, — согласилась я, от неожиданности замешкавшись с ответом на несколько секунд.

На светлой половине кабинета, в углу за шкафом, обнаружился не замеченный мной раньше небольшой столик, на котором темнел перевернутый конус кофеварки, а также стояла подставка с чашками и какими-то баночками.

— Тебе не предлагаю, не косись на меня так, — невозмутимо продолжил мужчина, кажется обращаясь уже к своему начальнику. — Я помню, что ты не любишь эту… черную жижу.