— Имеет! Я помолвлена с ним и выйду за него замуж. Поэтому советую тебе не терять зря времени и попытаться вновь завоевать расположение Эмили. А я еще не поверила сегодня ее излияниям! — Серена почти задыхалась от негодования. — Конечно, ты осознанно пытался заставить эту девочку порвать с тобой!

— А как же еще, черт побери, я мог выпутаться из этой женитьбы, которая погубила бы нас обоих, да и Эмили тоже?

— Ты же сам расстелил постель…

— И ты думаешь, что мы все втроем могли бы в нее улечься? — спросил он гневно. Серена вздохнула:

— Боже мой, неужели ты не испытываешь угрызений совести? Ты же предложил ей положение в обществе…

— Да, предложил. И если ты считаешь, что мать заставила ее принять мое предложение, то ошибаешься, девочка. Не думай — я никогда не играл ее чувствами. Если бы я понял, что она хоть что-то чувствует ко мне, все сложилось бы иначе, но этого не было. Эмили ничего не требовала от меня, кроме титула и состояния, и не скрывала этого.

— Айво, разве ты не ухаживал за ней? Не говорил ей, что, если она будет вести себя ветрено после свадьбы, то ей не поздоровится?

— Это было позднее, — холодно ответил тот. — Маленькая дурочка подумала Бог весть что о том, как я буду с ней обходиться.

— Господи, как бы мне хотелось, чтобы Эмили дала тебе пощечину! — гневно крикнула Серена.

— Я тоже этого хотел. Серена, я даже внушал этому ребенку, что буду таким ревнивым мужем, что ей лучше выйти замуж за Синюю Бороду. Я употребил всю гамму чувств — нетерпение, ревность, необузданную страсть, скрытые угрозы. Но что бы я ни делал и ни говорил, в глазах ее матери все это не могло перевесить диадему маркизы.

— О да! Не отрицаю, что леди Лейлхэм приложила к этому руку. И…

— Но не обольщайся. Серена. Пока я не убедил Эмили, что ей придется наслаждаться лишь малой частью того, что она надеялась приобрести, я мог быть с ней ужасно грубым и жестоким — все равно она вышла бы за меня замуж.

Серена ахнула:

— Прием в Делфорде! Айво, ты… дьявол! Когда она рассказала мне о нем — помпезность и церемонии, которыми ты поразил Эмили, люди, которых ты пригласил в свой дом, все эти светские ритуалы, на соблюдении которых ты так настаивал… Я подумала тогда, что либо она преувеличивает все, чтобы произвести на меня впечатление, либо ты просто рехнулся.

Ротерхэм усмехнулся в ответ:

— Видела бы ты этот прием! Я закрыл свои комнаты и открыл все парадные залы, отыскал золотое блюдо и…

— Как ты можешь стоять здесь и хвастать передо мной? Неудивительно, что бедная Эмили недоверчиво уставилась на меня, когда я сказала, что ты совсем не любишь подобные церемонии.

— Ей нужно было великолепие — она получила его сполна и даже через край! В тот вечер леди Лейлхэм просто упивалась им, но не Эмили. Именно тогда я заметил, что чаша весов начала колебаться. А потом девочка заболела. Кстати, тогда я услышал лучшую фразу, которую когда-либо произносил Джерард. Я сказал ему, что Эмили свалилась с приступом гриппа, а он парировал, что это был приступ не гриппа, а маркиза Ротерхэма. Я и не подозревал, что этот мальчишка способен нанести мне такой двойной удар…

— Или сбежать с Эмили. Это ведь тоже твоих рук дело? Я вполне склонна поверить, что ты способен даже на это.

— Нет, мне не могло прийти в голову, что у парня хватит духу на такой подвиг. Я лишь попытался раздразнить его, чтобы Джерард примчался сюда и разыграл перед Эмили целую трагедию. Он разглагольствовал о чувствах, будто бы связывавших его с Эмили, и, судя по тому, что я уже знал, это вполне могло быть правдой.