— И все я виновата… понимаю.

— Прошу тебя, Люсиль.

— Ну хорошо, хорошо.

— У меня есть идея, думаю, тебе понравится. В нашей канцелярии требуется помощник. Пять дней в неделю, с утра до полудня. Платят двадцать долларов в неделю. Я поговорю с Рэнди, надеюсь…

— Забудь об этом. Если думаешь, что я согласна таскаться туда спозаранок и надрываться каждый день, ты абсолютно…

— Понятно, — устало произнес он. — Покончим с этим.

Встав из-за стола, Ли аккуратно сложил салфетку и с минуту молча смотрел на нее.

— Мне казалось, тебе станет лучше, если займешься каким-нибудь делом. У тебя нет ни склонностей, ни воображения, чтобы выбрать себе хобби, увлечение. Вот я и понадеялся, что это поможет избавиться от чепухи.

— Какой еще чепухи? О чем ты?

Он пожал плечами:

— Откуда мне знать? Пожалуй, я думал — это немного поможет нашему браку.

— Ты будешь поражен, насколько улучшится наш брак, если нам не придется считать каждый паршивый цент. Если нам не придется жить в таком…

— Глупости!

Этот взрыв ярости напугал ее, она даже не смогла ответить. Слышала, как достал из шкафа в прихожей пальто, хлопнул дверью. Затем раздался удаляющийся рев мотора и только тогда, поднявшись, стала носить посуду на кухню.

Подумаешь, что он о себе воображает — да кто он такой? И на кого разорался? Какое имеет право? Ведь именно она — потерпевшая сторона в этом браке. Она выходила замуж за писателя. Преподавание просто хобби, временное. А он боится писать. Сколько долларов приносит любая халтура, написанная для телевизора? Тысячи и тысячи. А его единственную книжку едва осилила, и то от нечего делать. А те рецензии, которые он перечитывал, правда, теперь бросил. «Тонкий, свежий талант. Подающий надежды молодой автор». Когда ему стукнет шестьдесят и он получит ничтожную пенсию, и тогда останется этим молодым, подающим надежды автором. Нет у него смелости, амбиций, пробивной силы. Вот и сейчас отправился к старому Хогтону лизать ему туфли. Ужас!

Небрежно, второпях вымыв посуду, она ставила ее — еще блестевшую от несмытого жира — на место.

Когда зазвенел дверной звонок, подумала, что пришла Рут. Наверно, собирается вытащить ее в кино, или у них опять испортился телевизор. Сдернув фартук, наспех пригладив волосы, Люсиль быстро прошла через комнаты и распахнула входную дверь. На пороге стоял высокий, худой мужчина. Ветер трепал его темное пальто. Выглянув, она не увидела у тротуара машины.

— Миссис Бронсон? — Голос был глубокий, спокойный, серьезный.

— Да.

— У меня к вам небольшое дело. Можно войти?

Она заколебалась. Не коммивояжер — говорит как джентльмен. Отступив, впустила его в маленькую прихожую.

— Мистер Бронсон дома?

— У него какая-то встреча, только что уехал. Наверно, еще не скоро вернется. Что вам угодно?

Он направился в гостиную — ей пришлось идти следом. Странно, почему не снял шляпу? И кожаные перчатки. Вообще какой-то странный, наверно, не следовало так неосмотрительно впускать незнакомца.

— Не могли бы вы сказать свое имя? — спросила она с легкой дрожью в голосе.

— Я обещал оказать услугу приятелю. Нашему общему другу. Он попросил меня заехать и забрать кое-что, отданное на хранение.

Он в упор смотрел на нее с высоты своего роста. Она облизала пересохшие губы.

— Я… не понимаю, о чем вы говорите.

— Понимаете, миссис Бронсон. Мне нужен конверт, который оставил вам брат мужа. Принесите его, пожалуйста.

— Это… он вас прислал? — спросила она, тут же спохватываясь, что проговорилась.