Он хихикнул и принял позу сдачи игры. Эя почувствовала, что расслабилась, до определенной степени, и улыбнулась. Она нашла у двери свою сумку и перекинула лямку через плечо.

— Ты все еще прячешься за ней, — сказал Парит.

Эя посмотрела на потрепанную кожаную сумку и потом опять взглянула на него, с вопросом в глазах.

— В моих рукавах много не помещается, — сказала она. — Я и так звеню, как инструментальная кладовая, каждый раз когда взмахиваю ими.

— Нет, ты носишь ее не поэтому, — сказал он. — Ты хочешь, чтобы люди видели лекаря, а не дочь твоего отца. Всегда хотела.

Маленькое наказание за ее возвращение в собственные комнаты. Было время, когда ее возмущала любая критика. Это время прошло.

— Спокойной ночи, Парит-кя, — сказала она. — Была рада опять повидать тебя.

Он принял позу прощания, а потом вышел вместе с ней за дверь. Над двором его дома висела осенняя луна — полная, блестящая и тяжелая. Воздух пах древесным дымом и океаном. Ее все еще поражала такая теплая погода поздней осенью. На севере, где прошло ее детство, сейчас стоял смертельный холод. Здесь она даже не нуждалась в теплой одежде.

Парит остановился в тени широкого дерева, свет луны окаймил его золотые листья серебром. Эя уже взялась за ворота, когда он заговорил.

— Это было то, что ты искала? — спросил он.

Она оглянулась, остановилась и приняла позу просьбы о пояснении. Он мог иметь в виду слишком многое.

— Ты мне написала, что хочешь посмотреть на необычные случаи, — сказал Парит. — Ты имели в виду что-то вроде этого?

— Нет, — ответила Эя. — Не такой. — Она вышла из сада на улицу.

Полтора десятка лет прошло с того года, когда сила андата покинула этот мир. Многие поколения до этого города Хайема защищали поэты-мужчины, посвятившие свою жизнь пленению духов, дававшие плоть идеям. Одним из таких андатов был Размягченный Камень, которого Эя знала в детстве; он выглядел мужчиной с широкими плечами и приятной улыбкой. Он сделал шахты вокруг северного города Мати величайшими в мире. Поколения назад Нисходящая Влага заставляла дожди идти или переставать, а реки — течь или пересыхать. Исторгающий Зерно Грядущего Поколения, иначе называемый Бессемянным, собирал урожай с хлопковых полей Сарайкета и тайно прерывал беременность.

Каждый из городов имел своего андата, и каждый город использовал его силу, чтобы помочь торговле и коммерции к выгоде своих жителей. Война никогда не приходила к городам Хайема. Никто не осмеливался сразиться с врагом, который может заставить горы течь, как реки, смыть ваши города, уничтожить ваш урожай или вызвать бесплодие женщин. На протяжении почти десяти поколений города Хайема возвышались над миром, как взрослые над детьми.

И именно тогда генерал Гальта Баласар Джайс сделал чудовищную ставку и выиграл. Аднаты ушли из мира, оставив его в руинах. В течении кровавых весны, лета и осени армии Гальта смыли города, как волны смывают песчаные замки. Нантани, Удун, Ялакет и Чабури-Тан. Великие города пали перед иноземными мечами. Хайем умер. Дай-кво и его поэты были преданы мечу, их библиотеки сожгли. Эя еще помнила, как ей было четырнадцать зим, и она ждала прихода смерти. Она была только дочерью хая Мати, но тогда этого было достаточно. Гальты, которые уже взяли все остальные города, подошли к ним. Их единственной надеждой оставался дядя Маати, опальный поэт, и его попытка пленить последнего андата.

Она была на складе, когда он попытался пленить. Она видела, как все пошло не так. Она почувствовала это своим телом. Она и все остальные женщины в городах Хайема. И каждый мужчина в Гальте. Разрушающая Зерно Грядущего Поколения, последняя андат, имевшая имя.