— Благодарю тебя, министр Эш, — проговорил Торм с неподдельной признательностью. Затем он опять возвысил голос, чтобы его могла слышать вся команда. — Много веков назад Бог пожелал, чтобы Гатонь отгородилась от кровавых дел, творимых народами севера. Мы могли находиться среди них и торговать с ними, но мы никогда не должны были помогать одному народу против другого в их вечных раздорах. Когда министр Эш обманом проник в наши ряды, он тем самым заставил нас нарушить свой долг перед Богом, хотя мы и не ведали об этом. Обнаружив правду, мы можем, искупив это святотатство, отступить от пропасти и спастись от неминуемой гибели. Держите его!

В тот же миг два коренастых матроса схватили Тейлора за руки. Он попытался сопротивляться, но понял, что ему не удастся справиться с людьми, привыкшими затягивать канаты и взбираться на мачты.

Капитан почти сочувственно взглянул на Тейлора.

— Бросьте его за борт, в ту сторону, откуда он впервые появился на корабле, ведь именно оттуда на нас, как чума, налетел этот ураган.

Тесная толпа матросов расступилась, когда двое поволокли Тейлора к планширу левого борта. Он судорожно попытался выпрямиться, но ноги скользили по мокрой палубе, не находя опоры. Не прошло и нескольких секунд, как он оказался прижатым к планширу. Один из матросов, ухватив Тейлора за голову, наклонил его над водой, так что ребра несчастного заныли от удара о дерево. Ветер с остервенением рвал волосы, и сквозь мокрые пряди Тейлор видел изгибающиеся волны, которые яростно бились о корпус корабля, поджидая свою жертву.

— Капитан, могу я говорить?

В шуме бури Тейлор с трудом разобрал слова, но, похоже, это был голос матроса Гормана. Эш не мог поверить, что из всей команды именно этот человек рискнет замолвить за него слово. Но голос действительно принадлежал Горману, и его вмешательство заставило палачей Тейлора остановиться. Они держали его, крепко прижимая к планширу, в ожидании ответа капитана.

— Говори свободно, сын мой.

Но когда Горман заговорил, последняя отчаянная надежда Тейлора умерла, не успев окрепнуть.

— Не следует ли нам также пожертвовать морю коня богохульника, который наверняка есть демон, а заодно груз его специй из трюма?

Тут же раздался голос, принадлежавший второму помощнику.

— Эта лошадь — великолепное животное, и за нее можно будет выручить на рынке крупную сумму. И разве не стоит специями этого человека оплатить ремонт нашего судна и новый парус?

— Неужели мы станем извлекать выгоду, — возразил Горман, — из возмездия за грехи? И разве тогда нам не придется разделить участь чалдианина, вызвав на себя гнев Божий?

Спор привлек внимание команды, включая и тех матросов, что держали Тейлора. На гатонских кораблях команда не получала заработной платы, им причитался только определенный процент от прибыли, полученной во время каждого плавания. Если гаты выбросят специи Тейлора за борт, они вовсе не получат никакой прибыли. Пока Горман произносил свою вдохновенную благочестивую речь об оскверненности грехом товаров Тейлора, матросы, державшие молодого министра у планшира, начали понимать, что надежда получить деньги ослабевает, и их хватка тоже ослабла, хотя они вряд ли осознавали это. Тейлор осторожно распрямил ноги и ощутил, что они твердо уперлись в планшир. Тогда он резко, пронзительно свистнул.

В ответ немедленно раздалось звонкое ржание Кристалла. Услышав голос единственного друга, Тейлор изо всех сил оттолкнулся от планшира, освободившись от рук гатов. Молодой человек рухнул спиной на доски палубы и заскользил к правому борту. Краем глаза Тейлор успел заметить, как в воздух взвилась огромная темная фигура. Палуба содрогнулась, Кристалл перелетел через загородку и ринулся вперед, раскидывая в разные стороны изумленных матросов. Через секунду конь был рядом с Тейлором, сбив с ног одного из моряков, пытавшихся поймать его.