– В очень плохих. Я знаю, нет смысла это скрывать, это всем известно. Мы оба были в плохих отношениях.

– Оба?

– Мой брат Кеннет и я. Мы с ним живем вместе. Он художник.

– Понятно. Были ли у вас конкретные причины для плохих отношений с вашим сводным братом или просто неприязнь?

Она сморщила нос.

– Ну не то чтобы какая-то одна конкретная причина, или две, или там три. Он был нашим опекуном – по крайней мере, у Кеннета теперь перестал, потому что Кеннету исполнилось двадцать пять лет. А я жила с ним до прошлого года, но в прошлом году я решила, что больше этого не вынесу, сбежала и стала жить с Кеннетом.

– А ваш бра… сводный брат возражал?

– О нет, отнюдь, потому что у нас как раз получился грандиозный скандал из-за мерзкого торгаша, в объятия которого он пытался меня толкнуть, и Арнольд был рад от меня избавиться.

– И эта ссора продолжалась?

– Отчасти. Впрочем, нет, по правде сказать, нет. Просто мы старались держаться подальше друг от друга, насколько это возможно. Я не хочу сказать, что мы не ссорились, если случалось встречаться, но не из-за этого торгаша или из-за того, что я покинула его дом на Итон-плейс, а так – по старой памяти.

Огонек в глазах Ханнасайда разгорелся.

– Скажите, мисс Верикер, вы ехали в Эшли-Грин с намерением продолжать старую ссору или затеять новую?

– Затеять новую. О, как нечестно! Вы заставили меня сказать так, но я думала совсем про другое. Не записывайте, я не хочу это подписывать.

– Это не будет записано, – заверил ее суперинтендант. – Но вы в самом деле приехали потому, что сердились на него, ведь правда?

– Разве я сказала это инспектору? – спросила Антония. Инспектор кивнул. – Хорошо, тогда – да.

– Почему вы сердились, мисс Верикер?

– Потому что он имел наглость сказать, что я не выйду замуж за человека, с которым я была помолвлена.

– Кто этот человек? – спросил суперинтендант.

– Не понимаю, какое это имеет отношение к делу. Джайлз Каррингтон вмешался:

– Твоя помолвка – секрет, Тони?

– Нет, но…

– Тогда не глупи.

Она вспыхнула и опустила глаза:

– Его имя Мезурьер. Он работает в фирме моего сводного брата.

– И ваш сводный брат возражал против помолвки?

– Да, потому что он был ужасный сноб.

– И он написал вам письмо, запрещающее эту помолвку?

– Да… То есть… Да. Суперинтендант помолчал.

– Вы не слишком в этом уверены, мисс Верикер, – сказал он наконец.

– Уверена. Он написал.

– И я полагаю, вы уничтожили письмо, ведь правда? – сказал Ханнасайд спокойно.

Она быстро взглянула на него. И рассмеялась:

– Очень умно. Как вы догадались?

– Зачем вы это сделали, мисс Верикер?

– Ну, в основном потому, что от такого письма каждому захочется совершить убийство, и я подумала, что так безопаснее, – сострила Антония.

Какое-то мгновение Ханнасайд задумчиво глядел на нее, а затем встал:

– Я полагаю, вы его напрасно уничтожили. Но сейчас мы не будем это обсуждать.

– Вы собираетесь арестовать меня? – спросила Антония.

Он улыбнулся:

– Не сразу. Мистер Каррингтон, не уделите ли вы мне несколько минут?

– Я могу пойти домой? – с надеждой в голосе спросила Антония.