Когда солнечный диск коснулся поверхности моря, мы с дедушкой стояли возле балюстрады, на самом краю террасы. Гости уже зашли в дом, где продолжалось празднование. Какое-то время мы молчали, провожая последние лучи.

— Я хочу остаться, — сказал я.

— Тебе нельзя, Гера, — застенчиво улыбнулся дедушка.

— Почему? Это ведь просто настоящий дом…

Дедушка вздохнул и посмотрел мне в глазах. В его зрачках отражались последние солнечные лучи, окрашивая их червонным золотом.

— Что ж… скажи, Гера, этот хмырь на самом деле смог тебя убедить, что умеет мечтать лучше, чем ты? Он говорил тебе, что ты несчастный ребёнок девяностых, который только и мог думать о кроссовках да шмотках?

Теперь в его глазах плясали хитрые искорки.

— Не знаю… — чуть растеряно произнёс я. — Не задумывался об этом. Не до того было.

— А сейчас как думаешь? О чём ты мечтал в детстве, Гера?

Я прикрыл глаза. Вспомнил то чудное видение, которое мне подарил Хосе. Оно ведь не просто так меня задело — что-то подобное я уже видел, когда, лёжа в детской кроватке, думал о чём-то хорошем, как советовала мама. Чтобы быстрее уснуть.

Я представлял себе целый другой мир. Где люди никогда не умирают и не имеют привычки бросать своих детей… где есть безграничные горизонты, вечный путь, и поиск, и место для героических поступков.

— Я мечтал о другом мире, деда… — ответил я.

— Как и все мы, Гера, — сказал он. — Как и все мы.

— Я… не понимаю.

— Все люди рождаются творцами, — ответил дедушка. — Такова наша природа. Но лишь немногие доходят до такой грани, когда могут вырвать из небытия что-то по-настоящему великое. Так рождаются настоящие вещи. И есть совсем особенные люди, которым мало одной-единственной вещи. Которые хотят настолько многого, что вынуждены веками изучать и ценить творения других. Чтобы учиться. Однажды, когда придёт время, они смогут создать целый настоящий дом…

Я молчал, широко распахнув глаза, глядя на первые высыпавшие на небе звёзды, складывающиеся в незнакомые созвездия.

— Если повезёт, и дом окажется действительно настоящим, — дедушка улыбнулся. — На утро вокруг него будет жить целый новый мир.

— Ох… — выдохнул я.

— Поэтому ты не можешь остаться, Гера, — сказал дедушка. — Придёт время, и ты войдёшь в свой собственный дом. И знаешь… я бы многое отдал за то, чтобы хотя бы одним глазком взглянуть на него. Уверен, он будет невероятно прекрасен.

— А, может, ты придёшь? В гости? Хоть когда-нибудь? — с надеждой спросил я.

Дедушка снова улыбнулся и ничего не ответил.