|
На развитом Западе, прежде являвшемся ее оплотом, она сталкивается с пугающим ренегатством среди своей паствы. Люди покидают Римско-католическую церковь целыми группами. К концу 1980-х годов в Соединенных Штатах была закрыта почти половина семинарий, число вновь рукоположенных составило менее трети от их количества в 1967 году, число священников с 12 тысяч в 1962 году сократилось до 7 тысяч. Теперь, десятилетие спустя, ситуация ухудшилась драматическим образом. В Англии число прихожан снизилось на четверть миллиона. Если учесть темпы перехода в другую веру, о которых сообщил епископ Хексема и Ньюкасла, то к 2028 году в его епархии вовсе не останется католиков. В Ирландии, традиционно бывшей цитаделью католицизма на Британских островах, количество священнослужителей с 1970 года сократилось к 1998 году наполовину. Количество монахинь сократилось с 18 600 до менее чем 7500. Количество поступающих в семинарии исчисляется единицами. Можно также говорить об увеличении количества случаев, когда священники привлекаются к ответственности за гражданские преступления, такие, как растление несовершеннолетних; понятно, что это мало способствует восстановлению доверия к Церкви. Например, в Австрии в совершении подобного преступления был обвинен кардинал Гроер, бывший архиепископ Вены. В Ирландии в период между 1980 и 1998 годами за преступления, связанные с сексуальным насилием, были привлечены к ответственности двадцать три представителя католического духовенства, а еще пятнадцать дел в настоящее время разбираются в судах. Потому вряд ли удивительно, что во многих бывших оплотах Церкви такими темпами идет процесс секуляризации. В довершение ко всему, с распространением образования все большее число людей готовы задавать вопросы, отчего запрет, налагаемый Церковью на подобное «инакомыслие», начинает казаться все более авторитарным и тираническим и все больше ведет к отчуждению. Так, к примеру, в Австрии возникло движение, известное как «Мы – Церковь», которое быстро приобрело международный размах и теперь насчитывает в своих рядах более полумиллиона членов, по-прежнему считающих себя правоверными католиками. Но, как предполагает название их движения, они утверждают, что именно они и миллионы других католиков по всему миру образуют подлинную Церковь, а не окостенелая иерархия, базирующаяся в Риме. Церковь, настаивают они, является их Церковью, а не папы или курии. Они выступают против централизации папства и не желают видеть в понтифике больше, чем епископа Рима, возможно, с символическим по большей части статусом конституционного монарха. Сознательно не замечая подобных тенденций, папа Иоанн Павел II, кардинал Ратцингер и Конгрегация доктрины веры остаются непреклонными в своей, укрепленной запретами, позиции. Некоторые комментаторы высказали мысль, что Церковь фактически «списала» развитой Запад как безнадежное дело – особенно после того как крушение коммунизма в Восточной Европе оставило Рим без врага, прежде выступавшего в роли Антихриста. Те же комментаторы предположили, что теперь Церковь, вероятно, пытается установить совершенно новый центр власти в слаборазвитых странах так называемого третьего мира – в Африке, Азии и Южной Америке. И есть бесспорные доказательства, чтобы предполагать существование подобного циничного замысла. Рим терпеливо собирает и концентрирует ресурсы в тех регионах земного шара, где бедность, лишения, плохие условия жизни и общий недостаток образования обеспечивают плодородную почву для веры.
Как уже было замечено, папа, кардинал Ратцингер и Конгрегация доктрины веры отводят особое и высокое место Деве Марии. В усилиях, направленных на установление Церкви за пределами развитого Запада, существенную роль играют явления, видения или чудесные манифестации Божьей Матери. Когда в 1950 году было официально провозглашен догмат о телесном вознесении Марии, К. Г. Юнг заметил, что она была «поднята до положения Божества». Именно в этой венценосной ипостаси ее якобы видят со все возрастающей частотой в Египте, в других частях Африки, во Вьетнаме, на Филиппинах, в Мексике, в разных частях бывшей Югославии, даже в Российской Федерации, где Рим столетиями пытался установить верховенство над Православной церковью и где, в условиях общего кризиса, наступившего после распада Советского Союза, глубокая духовная потребность создала настоящий рай для прозелитизма всевозможного толка. |
