Готов! Теперь уже точно!

— Замер! Замер, кому сказано! — заорал Василь, ясное дело — не мне. — Мордой в снег, руки за голову! Завалю, сука!

Короткая схватка выпила все силы, но я не замешкался, не дал себе послабления. Выдрал из сведённых судорогой пальцев Михея револьвер, вскочил и сразу опустился на одно колено, оказавшись не в силах справиться с головокружением. Впрочем, и так разглядел, что Маленского уже и след простыл, а Василь заломил уложенному лицом в снег Антону руки и стягивает запястья кожаным ремнём, будто в этом имелся хоть какой-то смысл.

Наш бывший сослуживец вырываться не пытался, только орал:

— Да мы ничего такого не хотели! Федя сказал, что Машку надо забирать, вот мы и пришли! А тут вы! Это всё Михей! Он совсем сбрендил!

Насколько мне помнилось, Антон активного участия в сшибке не принимал, но останавливать я Василя не стал. Не до того было. Боролся с тошнотой.

— Потянешься к сверхсиле, башку прострелю! — пригрозил мой товарищ. — И никто слова дурного за это не скажет! Ты ж дезертир!

— Нам Федя приказал!

— Заткнись!

Я вытянул из бездыханного тела Михея стилет и очистил клинок о снег, после сложил нож и убрал в карман, заодно избавил покойника от запасных патронов и взялся перезаряжать револьвер, после окликнул товарища:

— Василь! Барчук где?

— Ушёл, сволочь!

— Уверен? — уточнил я с нескрываемым недоверием.

Пусть даже Антон в драку и не полез, но у нас с Василем и при столкновении двое на двое шансов было откровенно немного. Уж не знаю, кто и по какой программе натаскивал Михея, но за тот год, что мы с ним не виделись, он превратился в крайне опасного бойца. И хоть его стартовая позиция изначально существенно превосходила мою, я ощутил явственный привкус разочарования. Ну или горечь желчи из-за отбитой печени. Одно другого не лучше.

— Я Барчука первым выстрелом зацепил! — пояснил Василь, заставляя подняться на ноги Антона. На нём и сорвал злость. — Да заткнись ты! Не до тебя сейчас! Потом разберёмся! Петя, идём!

От арки так и продолжало веять жаром, штукатурку одной из стен расчертила длинная трещина, а окна первых трёх этажей зияли выбитыми стёклами, но при этом в них не маячили лица встревоженных жильцов. Ни лиц, ни света. Дом словно вымер.

Только я так подумал, и распахнулась дверь парадной.

— Василь? Это ты?!

Я чуть не матернулся от избытка чувств и опустил револьвер, а Василь толчком отправил ко мне нашего бывшего сослуживца, сам же побежал к Машке, выскочившей во двор с туго набитой каким-то барахлом хозяйственной сумкой. Антон начал было качать права, но я оказался не в настроении спорить и пихнул его кулаком под рёбра, после чего отработанным усилием заблокировал сверхспособности и упёр в бок дуло револьвера, на случай если бывший сослуживец вдруг решит потрепыхаться и освободить входящий канал.

— Не дёргайся!

— Петя, ну ты что? Я же вообще ничего не сделал!

— Тем более не дёргайся!

В голове так и звенело, сплюнул на снег кровью. И разумеется, пропустил мимо ушей воркование Василя и Маши, расслышал только последний вопрос:

— Куда ты ему попал?

«Ему» — это Барчуку. Вот не плевать ли?

Проявленный подругой интерес Василю по душе не пришёлся, он пожал плечами и буркнул:

— Сама же видишь — ушёл! Так драпал, что я за ним не угнался!

Но вот тут мой товарищ определённо приврал — в этом случае он бы попросту не успел прийти мне на помощь и добить Михея.