Ехать они собирались на ее машине. Путь неблизкий, больше суток, но Агния решила, что так будет лучше, чем озадачиваться авиабилетами и автобусами, да и с вещами удобнее. Даниил поначалу протестовал, но потом они вместе убедились, что до реабилитационного центра можно добраться по вполне цивильному шоссе, а сложных погодных условий в ближайшее время не предвидится.

Словом, идея с машиной получила одобрение.

Если бы Андрей умел водить, было бы еще быстрее, но до этого ему пока далеко. Он и так многого достиг за пару недель жизни с Жин Жин – научился читать, писать, а в технике так вообще разбирался лучше возлюбленной. И все же за руль его пока не пускали, хотя желание такое он проявлял неоднократно.

Агния не представляла, как он собирается водить машину и просто появляться на улицах. Цирк оставил «в наследство» Андрею не только психологическую травму, но и вполне заметный след – татуировку в виде тигриных полосок на всем теле. Из за особенно чувствительной кожи альбиноса удалять татуировку врачи не рекомендовали: во первых, он и ее нанесение, по воспоминаниям самого Андрея, еле пережил, во вторых, шрамы будут выглядеть еще хуже.

Поэтому полосы решили оставить, тем более что Жин Жин и друзей Андрея они не смущали.

– Вы есть будете, я уже обед… – начала было домработница Маша, заглянувшая в комнату, но осеклась, увидела, что фотограф и адвокат сидят, прижавшись друг к другу. – Ой, я не хотела вас отвлекать!

– Ты не отвлекла, – грустно объявила Агния. – Жизнь отвлекла!

– Поменьше драматизма, – посоветовал Даниил. – Такое ощущение, что ты в Арктику направляешься – одна и на резиновой уточке!

Маша, почувствовав, что нежный романтический момент она все таки не нарушила, потому что его и не было, перешла к более активным действиям. Пользуясь своим преимуществом в весе, она вытолкала Агнию в коридор, за ней последовал и Даниил. Может, удобнее было бы выкатить его, у коляски сзади имелись ручки. Но в его ближайшем окружении все знали, что подобные действия – табу. Его проще куда то заманить, чем заставить согласиться, чтобы его катали.

Когда погода позволяла, обед проходил на открытой террасе, она тоже отапливалась. Но октябрь пришел с холодами, поэтому терраса большую часть времени пустовала, и Маша накрыла для них в кухне, выполнявшей параллельно и роль столовой.

Присутствие Маши Агнию нисколько не смущало и не расстраивало. Она чувствовала, что эта квартира – ее дом, здесь ее ближайшая семья и так будет всегда. Поэтому упреки вроде «ты меня разлюбишь» или «ты найдешь другую» она придумывала исключительно в целях профилактики.

Ей тоже никто другой не нужен, все у них ведь идеально!

Они уже сели за стол, когда Агния услышала, как обиженно пиликает ее телефон, забытый в комнате.

– Разиня, – прокомментировал Даниил. – А еще скандалишь, когда я намекаю, что тебе дозвониться невозможно!

– Я же слышу его! – огрызнулась девушка. – И вообще, это эсэмэска!

– Как ты различаешь? – простодушно удивилась Маша.

– По мелодии!

В целом, Агния не испытывала реального раздражения из за колкостей Даниила, она к ним привыкла. Напротив, она отвечала ему чуть резковато потому, что ему это нравилось. Что бы он сейчас ни ляпнул, это не могло испортить сложившееся уютно семейное настроение девушки! И ничто не могло…

По крайней мере так она думала, пока не взяла телефон и не открыла сообщение. Потому что после прочтения короткой фразы на нее сразу повеяло холодом от старых воспоминаний. Может, в другой ситуации она бы отреагировала иначе, но оказал свое влияние разговор с Даниилом о «других влюбленностях».