Затем Чарли сыграл главную роль в другом комедийном скетче, «Бесстрашный Джимми» (Jimmy the Fearless). Его герой спасался от унылых будней, мечтая о героических приключениях. Газета Yorkshire Post писала, что выход Чаплина в «Бесстрашном Джимми» вызывает восторженный рев публики и свидетельствует о том, что он прирожденный комик. В одном из эпизодов Чарли, читая книгу, рассеянно режет ножом буханку хлеба и нечаянно превращает ее

в хлебную губную гармошку. Эту же шутку Чаплин использовал в короткометражном фильме 1915 года «Бегство в автомобиле» (A Jitney Elopement). У него также была роль в скетче «Катание на коньках» (Skating), где ловкость передвижения по льду соперничала с даром комика. В рецензии отмечалось, что его «акробатика и дурачества» были необычайно забавными. Этот опыт впоследствии нашел отражение в работах Чаплина в кино.

Зимой 1909 года труппа Карно три недели гастролировала в Париже. «Молчаливые пташки» шли на сцене варьете Folies Bergère – в то время оно еще не приобрело несколько скандальную репутацию, которую снискало впоследствии. После представления Чарли подозвал к себе какой-то господин. «Вы прирожденный музыкант и танцор», – сказал он юноше. Позже Чаплин поинтересовался, кто это был, и ему объяснили, что он удостоился похвалы Клода Дебюсси. Чарли никогда не слышал этого имени.

Чаплин снова влюбился в молоденькую девушку. По его словам, Мабель было всего десять лет. Или двенадцать… Чарли отрицал, что у них были близкие отношения, и говорил, что чувства к Мабель объяснялись его тягой к красоте. Ему нравилось просто держать ее за руку, обнимать – в буквальном смысле слова прижиматься к невинности. Это желание, или стремление, в будущем не раз сыграет с ним злую шутку.

Стэн Лорел часто вспоминал путешествие через океан на корабле, размерами едва превышавшем судно для перевозки скота, и особенно момент, когда показалась земля. «Мы все сидели на палубе, – писал он, – и смотрели на окутанный туманом берег. Внезапно Чарли подбежал к поручням, снял шляпу, помахал ею и крикнул: «Америка, я иду завоевать тебя! Каждый мужчина, женщина или ребенок будут знать мое имя – Чарльз Спенсер Чаплин!» Мы ответили ему приветственными криками и свистом, а он отвесил нам изящный поклон и сел на место». Может показаться, что Лорел фантазировал, вспоминая прошлое, но другие члены труппы подтверждают, что такая сцена действительно имела место. Это еще одно свидетельство необыкновенного честолюбия Чаплина и его уверенности в себе. Сам Стэн Лорел тоже добился в Соединенных Штатах огромного успеха. Дуэт «Лорел и Харди» снимался и выступал на сцене более 30 лет.

Пароход причалил в Квебеке, и новая американская труппа поездом добралась до Джерси-Сити. В начале октября они прибыли в Нью-Йорк. Поначалу Чаплин был ошеломлен и немного испуган этой зарубежной столицей, которая казалась ему слишком шумной, слишком яркой и слишком беспокойной. Но когда Чарли смешался с толпой на Бродвее, увидел освещенные театры, он почувствовал себя дома. Чаплин понял, что его место здесь. Он уже не был мальчиком с несчастливой судьбой из Южного Лондона – перед ним открывался весь мир.

Первая постановка труппы Карно в Нью-Йорке, «Вау Ваус» (The Wow-Wows), не имела у публики успеха. Скетч был слишком утонченным и чересчур английским для американских зрителей. Тем не менее они продолжали давать этот спектакль до конца месяца в Бронксе, Бруклине и в самом Нью-Йорке, пока Альфреду Ривзу не пришла в голову счастливая мысль заменить его на скетч «Молчаливые пташки» (теперь он назывался «Ночь в английском мюзик-холле»), в котором Чаплин играл пьяного джентльмена. Чарли с энтузиазмом вернулся к этой роли, и гастроли снова стали приносить прибыль.