Было это еще до ее помолвки с ихтарским герцогом Сиэрласом. Событие это тогда чуть не подкосило Ривку. До сих пор красивая (Магаризу она казалась лучше, чем тридцать лет назад), Ривка отличалась теперь сдержанностью. Жизнерадостность ее не покинула, но так явно она ее уже не выказывала. Странно, подумал Магариз, что жизнь столкнула их снова.

Все это время оба были заняты, и Магаризу не удавалось поговорить с Ривкой наедине.

Ривка прикоснулась к его руке, лежавшей на сером каменном парапете.

Магариз вглядывался в приближавшихся икарийцев. Среди них должен быть бывший муж Ривки, человек, ради которого она покинула Сиэрласа.

— Узнал ли он об этом? — очень тихо спросил Магариз, так, чтобы другие икарийцы, стоявшие на крыше, не услышали. Он имел в виду не Повелителя Звезд, а Сиэрласа, первого мужа Ривки.

— Нет, — прошептала Ривка. — Нет. Даже не подозревал.

Руки Магариза уже не стискивали каменный парапет.

— Я беспокоился о тебе, — сказал он, и на глаза Ривки навернулись слезы.

— А я о тебе. — Она сморгнула и заметила, что Зоркий Глаз уже на крыше. — Хорошо, что это последний полет, — весело сказала Ривка, — потому что большее количество желающих сражаться нам не вместить. В каждой комнате и так живет по нескольку человек.

От проницательных черных глаз икарийца не укрылось расстройство женщины, однако слезы ее он приписал прибытию Повелителя Звезд. Трудно им, должно быть, снова оказаться рядом, когда жизнь развела их.

Свой вопрос мост задал первому же приблизившемуся к нему икарийцу. Тогда еще ахары изумились: одно дело, когда по мосту идут, но как он может не пустить тех, кто передвигается по воздуху? «Что он сделает, если кто-то из икарийцев не выдержит проверки?» — спросил Велиар у Веремунда, когда мост впервые задал свой вопрос. «Что ж, Велиар, — степенно сказал Веремунд, — когда кто-то солжет, тогда мы с тобой и узнаем».

Проверку, однако, выдержали все до единого. Повелитель Звезд, его мать и другие икарийцы приземлились на крыше Сигхолта. Все явно взволнованы: таких перемен никто из них не ожидал.

— Это удивительно! — воскликнула Утренняя Звезда и поцеловала Ривку. — До чего же красиво!

И в самом деле: прошло несколько месяцев с тех пор, как озеро наполнилось водой, и горы, обступившие крепость, покрылись роскошным зеленым ковром: цветы, вьющиеся растения, кусты шиповника и утесника — все это превратило Сигхолт в цветущий сад.

— Настанет день, и Тенсендор тоже проснется, — сказал Повелитель Звезд, глядя на Ривку. Хотя они и обменялись быстрым бесстрастным поцелуем, оба не могли не вспомнить то время, когда этот мир принадлежал им.

Скривив рот, Магариз пронаблюдал за встречей бывших супругов, но потом официально поприветствовал икарийцев. Вот, оказывается, каков этот чародей, что похитил Ривку у Сиэрласа, а теперь так беззаботно ее оставил. «Ну а ты-то хорош, старый дурак, — подумал он, — зачем отпустил ее тридцать два года назад? Тебе ли критиковать Повелителя Звезд, когда сам недалеко от него ушел?».

Вежливое приветствие Магариза и его превосходные манеры произвели впечатление на икарийцев, и Повелитель Звезд удивился (как и многие до него): как случилось, что этот человек так долго находился в услужении Борнхелду?

Пока Ривка рассказывала об условиях жизни в Сигхолте, Юла выскочила на крышу, таща за собой Азур.

— Папа! — закричала она в полном восторге, и Повелитель Звезд стиснул ее в объятиях. Впервые после смерти Отважного Сокола Юла казалась счастливой.

— Поздоровайся с бабушкой, — сказал Повелитель Звезд и уставился на Азур.