На следующий день Карел увез Ривку на север и принудил выйти замуж за Сиэрласа. Что делать? Если бы Магариз сказал правду, жизнь обоих была бы в опасности. С другой стороны, будет молчать — потеряет Ривку навсегда. Магаризу оставалось одно — горевать об утраченной любви. Через два года стало известно, что Ривка умерла при родах второго сына. Магариз пришел в свою комнату и, рыдая, поклялся, что Ривка останется последней женщиной в его жизни. Когда в Карлон под опеку Джейма привезли незаконнорожденного ее ребенка, Магариз использовал любую возможность, чтобы поиграть с мальчиком, и, глядя на старшего мальчика, Борнхелда, все думал, уж не его ли он сын. Но Борнхелд был точной копией Сиэрласа, и Магариз благодарил судьбу за то, что ребенок этот не остался пятном на его совести.

Ривка отняла у него свои руки, прервав нахлынувшие воспоминания.

— Прошлое, Магариз, нам не вернуть. Незачем думать о том, что могло бы случиться. И женитьбу свою мы доказать не сумеем, если бы и захотели сделать это по прошествии стольких лет. Зато будущее от нас никто не отнимет, и, — она улыбнулась, — вспомни, что с тех пор как Азур перебралась в апартаменты Аксиса, моя постель холодна и одинока. Хотя помещения крепости переполнены, ко мне никого так и не подселили. Комната моя, милорд Магариз, находится в изолированном коридоре, и если ночью надумаешь меня навестить, то можешь быть уверен: дверь моя окажется не заперта.

С этими словами она удалилась.

Глава тридцать четвертая

ПЕРЕГОВОРЫ

Они стояли в кабинете крепости — Аксис, старшие командиры, отец и бабушка. Все смотрели на Арна, усталого и измученного за три дня похода.

Четыре дня назад отряд из восьми солдат, возглавляемый Невелоном, выехал из Жервуа. В южной оконечности Уркхартских гор они вышли на контакт с патрулем Арна. Невелон передал адресованное Аксису послание, которое Арна чрезвычайно удивило.

— Переговоры? Что ты на это скажешь? — спросил Аксис у Велиара.

— Он хочет использовать нас в своих целях, — предположил Велиар. — На северо-восточном фронте он чувствует себя неуверенно и надеется, что мы не пустим скрелингов в долину Диких Собак.

Аксис скорчил гримасу.

— Так же как и я, дружище. Так же как и я. Каждый день духи усиливают давление на наши патрули. — В кошмарных снах Аксис видел, что скрелинги отрезали их от Петлистого прохода и от продовольственных маршрутов.

Отставив на время проблему долины Диких Собак, Аксис обратился к Магаризу:

— Ты знаешь Борнхелда больше, чем все мы. Что ты думаешь?

— То, что поступает он весьма разумно, — без промедления ответил Магариз. — На его месте я все сделал бы точно так же. Никто из нас не может позволить себе биться на два фронта. Лучше на эту зиму заключить договор о ненападении, чем драться друг с другом и позволить Горгрилу прорваться с юга и ударить по нашим флангам.

— Я ведь хотел этой зимой пойти на юг, — пробормотал Аксис, хотя сам знал прекрасно: дорога на юг, в Ахар, до наступления весны невозможна. — И не говорить бы мне надо с Борнхелдом, а проткнуть его мечом. — Взглянул на сидевшего на подоконнике снежного орла. Сколько времени ему ждать? Дни бегут один за другим, а Привратница ведет отсчет.

Аксис выглянул из окна. Сигхолт заволокли сизые облака. Задумался. Хорошо, что отвернулся: встревоженного лица его в комнате сейчас не видят. Избежит ли он кровопролитной гражданской войны, если убьет Борнхелда при встрече на Нордре? Но вызвать его на поединок в отсутствие Фарадей он не может: Борнхелд должен умереть при свидетеле — Фарадей.

— Арн, сказал ли Невелон что-нибудь о Фарадей? Она что же, все еще в Жервуа?

В комнате замолчали.