— И вернемся, и воевать пойдем, — сказал Аксис. — Но ни то ни другое не произойдет завтра. Ударным Силам пока недостает должной выучки. Необходима совместная тренировка с армией, поджидающей нас в Сигхолте. Через две недели мы с аварами отпразднуем Белтейн, а через несколько месяцев после праздника двинемся в Сигхолт. И там, как я уже сказал, начнем совместные учения. Мне, как и вам, необходима тренировка.

— Нет! — выкрикнул возбужденный икариец. — Ты и так самый мощный чародей, которого когда-либо рождала земля. Думаю, тренировка тебе не требуется!

Его поддержал дружный хор голосов.

Аксис улыбнулся.

— После учений я стану еще сильнее. Ривка, — он повернулся к матери и отвесил ей полупоклон. Она улыбнулась и слегка склонила голову, — добилась для меня права просить харонитов о помощи. Помощь, о которой я попрошу, останется в тайне.

Эти слова удивили многих икарийцев: они и не знали, что харониты до сих пор существуют. Повелитель Звезд не удержался от горделивой улыбки. Его сын узнает тайны, которые хранились многие тысячелетия.

— Сразу после Белтейна я оставлю вас на некоторое время, — продолжил Аксис, — но я вернусь. И после возвращения поведу вас в Тенсендор. Вы возвратитесь домой.

Снова грянула овация. Этого момента икарийцы ждали очень долго, так что небольшая отсрочка их не пугала.

Глава тринадцатая

ОБЕД В «УСТАЛОЙ ЧАЙКЕ»

Тимозел погрузился в собственный мир, и сидящие за обеденным столом перестали для него существовать. Видения приходили к нему все чаще и все отчетливее.

Он едет верхом на огромном звере — не на лошади, на чем-то другом: животное это то проваливается куда-то, то парит в воздухе. Он сражается за великого лорда и во имя этого лорда командует мощной армией, а она, колыхаясь, словно созревшая нива, распростерлась во всех направлениях на многие лиги. Сотни тысяч солдат выкрикивают его имя и несутся стремглав исполнять все его приказания.

Против него — другая армия, жалкий враг, трясущийся от страха. Им ли сравниться с таким блестящим военачальником! Их командующий лежит в постели, не в силах набраться храбрости, чтобы встретиться с Тимозелом в честном бою.

Во имя своего лорда он очистит Ахар от наводнившей его нечисти.

— Да, — пробормотал он, и Борнхелд метнул на него раздраженный взгляд.

Великое и славное сражение. Вражеские позиции опрокинуты. Противник, с которым они схватились врукопашную, погиб до единого человека. Тимозел же не потерял ни одного солдата.

Еще день, и другая битва. Враг воспользовался черной магией, и войску Тимозела нанесен большой ущерб… но победа все же остается за Тимозелом, а противник вместе со своим командиром позорно бежит.

И еще день. Тимозел сидит перед пылающим очагом рядом со своим лордом и Фарадей. Все хорошо. Тимозел нашел свой свет и судьбу.

Имя его отныне будет жить в легендах.

Все хорошо.

Видение исчезло, и Тимозел услышал, как Борнхелд снова распекает Фарадей.

— Какая от тебя польза! — шипел Борнхелд.

Фарадей застыла, словно изваяние. Слова мужа слышали все сидевшие за столом.

— Какой от тебя толк? Сколько месяцев мы женаты? Четыре? Пять? У тебя в чреве к этому времени должен был подрастать мой сын.

Стараясь не покраснеть, Фарадей уперлась взглядом в стену. Всемогущая Мать ответила на ее молитвы: Фарадей оставалась бесплодной, а давать фальшивые обещания она не хотела. Да пресечется в ее чреве род ихтарских герцогов!

Спокойный вид жены раздул гнев Борнхелда, как ветер пламя.

— В твоем бесплодии повинен не я, Фарадей, — возвысил он голос. — Придется пригласить врача, чтобы приготовил тебе снадобье.