Царица лишь раз взглянула на него — довольно и заинтересованно, а потом устремила взгляд вперед и запела тихую, нежную песню о полотняной рубахе.

Они взбегали в небо по лунному лучу, и в конце концов Грамерай превратился в маленькое пятнышко неправильной формы на огромном шаре. Вскоре впереди показалась малая луна, а большая осталась позади и заслонила собой планету. Луна теперь была повернута к Магнусу и царице эльфов темной стороной. Ее диск чернел, и только край виднелся в рассеянном свете, но Магнус и его спутница уже стремились вперед по рубиновому лучу малой луны. А потом рубиновый свет стал глубже и плотнее, и Магнусу показалось, будто он бежит по чему-то вязкому. У него разболелись ноги, бег замедлился. Стало тяжело дышать, грудь сковала боль. Сквозь пелену, застлавшую глаза, Магнус увидел, как стал темным диск малой луны, а большая окончательно скрылась из виду, а вместе с ней планета, на которой остался его дом. Как ни странно, эта картина оставила Магнуса равнодушным. Он продолжал свой путь по вязкому желе, а оно становилось все гуще и гуще, но при этом, что удивительно, скорость движения (так казалось Магнусу) не становилась меньше.

— Так ты никогда не попадешь в Эльфландию, — проговорила дама и протянула Магнусу руку.

Магнус сжал ее тонкие пальцы и ощутил невероятную радость только от того, что ему позволено коснуться этой руки. Царица эльфов подняла его и усадила на коня позади себя — так, словно он весил не больше, чем дамский веер. Магнус сжал коленями круп коня, а красавица обвила его рукой свою талию и сказала:

— Держись крепче.

Магнус обнял ее обеими руками и поразился: она казалась такой хрупкой, а теперь он чувствовал, что под бархатом скрывается словно бы стальная пружина. Обнимать эльфийскую царицу было невыразимо приятно, а еще приятнее и чудеснее было ощущать плавный изгиб ее бедер. Теперь они скакали в полной темноте, только сама царица светилась да чуть мерцали волны багряной слизи внизу. Мрак сначала издавал шипение, потом послышался рев, потом — снова шипение, но не непрерывное, а пульсирующее, ритмичное, похожее на шум прибоя, но еще больше — на треск разрядов статического электричества.

— Где мы, о госпожа? — спросил Магнус и зябко поежился, хотя ему не было холодно.

— Мы скачем между мирами, молодой чародей, — ответила царица. — Мы пересекаем пространства.

У Магнуса волосы встали дыбом, по спине побежали мурашки.

Но вот впереди забрезжил свет, и очень скоро Магнус увидел пышные кроны деревьев, зеленую траву, ярко-синее небо.

— Мы уже в Тир Хлисе, миледи?

— Нет, чародей-рыцарь, — ответила царица. — Я буду звать тебя так, ибо, хотя ты еще не посвящен в рыцари, я чувствую, что ты этого достоин.

Магнус от изумления широко раскрыл глаза.

— Но откуда вам это известно?

— Ты окружен ореолом Холодного Железа, ты пронизан им до мозга костей. Здесь, в пространстве между миров, видна суть человека, а не только его внешность.

— Мышцы и кости могут и пригодиться в Тир Хлисе, — возразил Магнус, припомнив свои приключения в этом царстве.

— О да, но пока мы еще не прибыли туда.

Пейзаж мало-помалу заполнил все поле зрения, и наконец копыта коня коснулись земли. Конь замедлил бег, наклонил голову, всхрапнул и остановился. Магнус залюбовался прозрачными листьями, словно вырезанными из изумруда.