Девушка вздрогнула.

— Я… не видела, как ты подошел, Магнус. Вечер добрый. — Она оглянулась. На холме стояла женщина в черном платье — монахиня наблюдала за порядком.

— Давай прогуляемся, — предложил Магнус. — Покуда мы будем на виду, вряд ли они вмешаются.

Эстер робко улыбнулась.

— Да, верно. И куда мы пойдем?

— Куда угодно, лишь бы нас видели. Но направление возьмем на юго-восток. — Магнус протянул девушке руку. — Ну, пошли?

Изумленная его учтивостью, Эстер взяла его под руку, и они начали прогулку в сгущающихся сумерках.

— Меня мучит совесть, — признался Магнус. — Ведь твои родители будут очень горевать, когда узнают, что ты сбежала.

— Они благословили меня, — сказала девушка дрогнувшим голосом. Похоже, прощание с матерью и отцом далось ей нелегко. — Сказали, что и сами хотели бежать, когда были моих лет.

— Рад слышать, — проговорил Магнус сдержанно.

— Не бойся, они никому ни слова не скажут! Они же не хотят, чтобы меня поставили к позорному столбу, а с епископом они крепко дружат, так что он не станет их винить за мой побег.

Магнус с облегчением кивнул. Они завели невинную беседу. Магнус постарался вспомнить все старые шутки, какие только знал, а для Эстер все они оказались новыми. Она весело смеялась, но испуганно умолкла, когда они подошли к куче земли, возле которой стояли трое. Эстер вытаращила глаза и задрожала от страха.

— Бояться нечего, — тихо проговорил Магнус. — А вот — твой возлюбленный. Иди же к нему.

Эстер коротко взглянула на него, благодарно улыбнулась и поспешила к Нейлу, который тут же заключил ее в объятия. Робле спокойно поглядел на парочку и отвернулся. Род тайком следил за Магнусом и заметил, как его сын изменился в лице, как сурово поджал губы. Нет, Магнус был вовсе не так равнодушен к Эстер, как притворялся. Так или иначе, гордость его была уязвлена.

Влюбленные оторвались друг от друга. Эстер обернулась к Роду.

— Но как же мы…

— Тс-с — с! — Нейл поднял руку и вгляделся в темноту. — Там стража.

Все замерли и услышали голоса вдалеке. Род и Магнус, умевшие читать мысли, расслышали, как несколько мужчин говорят о том, что епископ распорядился нынче ночью нести дозор особо бдительно, потому что, дескать, кое-кто из заблудших овец может попытаться бежать в лес, обитель сатаны.

— У тебя хороший слух, — прошептал Магнус.

— Бери их и уходи скорее! — Род положил руку на плечо сына и подтолкнул его к тропе, уводившей к лесу. Затем он поторопил остальных. — Идите! Поторопитесь и постарайтесь замести следы! Перейдите речку вброд! Держитесь подальше от низко нависающих веток! — Он знал, что Магнус поймет намек. — Скорее!

Робле задержался.

— А вы-то, сударь?

— Я останусь здесь и запудрю мозги приспешникам епископа! За меня не бойтесь — если придется, я смогу смыться очень быстро. (Знал бы Робле, насколько быстро мог смыться Род.) — Ну, ступайте же! — Он снова подтолкнул крестьянина и провожал его взглядом, покуда тот не скрылся в темноте. Род отметил, что Робле умеет двигаться бесшумно и ловко. Затем он развернулся и зашагал навстречу приближавшейся страже.

Он встретился с дозорными, когда траву посеребрил свет взошедшей луны. Мужчины выпучили глаза — будто он с неба свалился.

— Стой!

Их было трое. Все были вооружены дубинками, один держал на поводке собаку. Собака увидела Рода и разлаялась. Мужчина успокоил ее, а другой требовательно вопросил:

— Кто идет?

— Я иду.