Черный конь остановился и выжидающе оглянулся. Отец Ал побежал, догоняя его, и замер, увидев выложенную на траве линию из камней — порог Врат — но куда?

Большой черный конь посторонился, ожидая.

Отец Ал посмотрел на него, сделал глубокий вздох и расправил плечи.

— Тогда пожелай мне удачи. Возможно ты последнее разумное существо, какое я увижу за долгое-предолгое время.

И не давая себе время подумать об этом, он шагнул вперед. Ничего не случилось, поэтому он сделал еще один шаг, и еще один, и еще...

... и вдруг сообразил, что у деревьев серебряные стволы.

— Разумеется, — любезно согласился Род. — Почему бы и нет?

— Да тише ты! Я улавливаю след чего-то, что мне не нравиться!

— Погоня? — сделался серьезным Род.

Гвен, нахмурясь, покачала головой.

— Там герцог Фойдин и он беседует; у меня возникает лишь ощущение того, с кем он говорит, и оно какое-то угрожающее. — Она опустила взгляд на детей. — Вы чувствуете еще чего-нибудь?

Они покачали головами.

— То не совсем человек, мама, — добавил свои наблюдения Магнус.

Уголком глаза Род заметил, что Элидор дрожит. Он взял мальчика за плечо.

— Спокойно, мальчуган. Ты теперь с нами. — Он снова повернулся к Гвен. — Конечно самым умным будет подкрасться и посмотреть.

Гвен кивнула.

Род повернулся и пошел. Они молча пробирались между стволами в ослепительном лунном свете, отражавшемся от серебряной листвы. Минут через десять, Гвен прошептала:

— Ощущение становится сильнее.

Род продолжал идти прежним шагом.

— Значит они стоят у нас на пути. Беспокоиться о том, как избежать их, мы будем, когда узнаем, где они.

Вдруг они вышли из леса на вершине взгорка. Под ними, в естественной впадине, подымался невысокий холм. Вокруг него пылал свет, исходящий от сверкающих, двигающихся фигур.

— Эльфейский Холм! — ахнул Элидор.

— Ложись! — прошипел Род. И вся семья плюхнулась ничком в траву. Протянув руку вверх Род рванул наземь Элидора. — Если я оскорбил вас, то ненамеренно, Ваше Величество, — прошептал он. — Просто речь идет о безопасности. — Затем повернулся к Магнусу. — Ты, сказал, что картина мыслей не совсем человеческая?

Магнус кивнул:

— Потому я не смог их разобрать, папа.

— Ты попал в точку. — Род сосредоточился, напрягая слух. — Тихо, по-моему мы можем разобрать, о чем они говорят.

Герцога Фойдина и его рыцарей было легко различать по тусклости. Они стояли в самом низу впадины, влево от Рода. Существо, стоявшее лицом к нему, было на голову выше и, казалось, светилось. Это был самый красивый мужчина, какого когда-либо видел Род. Плавность его движений, когда он переступал с ноги на ногу, указывала на мускулатуру и координацию, недоступную человеку. И он блистал. Казалось, так и пылал его экстравагантный костюм, который не обладал никаким цветом. А имел лишь разные степени света. Лоб его окружала серебряная диадема, заткнутая за заостренные уши.

— Король Феерии? — прошептал Элидору Род.

Мальчик покачал головой.

— На нем диадема, а не корона. Возможно какой-то герцог, если у них такие есть.

Руки эльфейского герцога скрестились.

— Кончено! Мы уже слышали все и не нашли ничего важного. Это не причина для нас эльфейцев впутываться в войну смертных.

— И все ж подумай! — возразил герцог Фойдин, — ведь Верховный Чародей борется за дело Белого Христа!

— Также, как боролись последние две тысячи лет короли, — отозвался Фейри.