— Вовсе у меня нет никакого горя, — обиженно надувшись, ответила девушка. — А вот ты, мальчик, и вправду грубиян. А уж если вам так надо знать, так меня зовут Нэн.

Джеффри победно зыркнул на Корделию.

— Бывают случаи, сестренка, когда иначе как грубостью ничего не добьешься.

— Ну да, верно, она так разозлилась, — кивнул Грегори, — что даже забыла про свою… как это Векс называет?.. А-патию, вот как. — Малыш пристально наблюдал за Нэн. Взгляд у той снова стал отсутствующим. Но ненадолго. — Неужто тебе нет почти никакого дела до своего имени, девушка?

— Я же сказала уже, — пробормотала девушка, — это все… это ничего.

— А твоя жизнь? — взволнованным шепотом спросил Грегори.

Нэн вздохнула.

— А что такое жизнь? Дни проходят… Ложишься спать, потом просыпаешься, потом и этот день минует…

— Так тебе хочется умереть?

— Мне все равно.

Девушка моргнула несколько раз подряд и опять зевнула.

— Ну хоть что-то должно тебе быть не все равно! — не выдержал Джеффри.

Но Нэн только равнодушно пожала плечами, ее ресницы затрепетали, веки начали слипаться, голова склонилась к плечу.

— Она спит, — объявил Грегори испуганно.

— Еще бы! — запрокинув голову, воскликнула Корделия. — В ней так мало жизни осталось, что она засыпает сразу, как только перестает двигаться! Братец, разбуди ее!

— Разбудить? — возмутился Магнус. — Думаешь, мне легко ее держать?

— Разбудить ее должна ты, сестрица, — объяснил Корделии Грегори. — Кто еще, как ты, умеет вкладывать свои мысли в чужой разум?

— Ты не хуже меня можешь это делать, — буркнула Корделия, но все же сдвинула брови и устремила на Нэн сосредоточенный, пытливый взгляд. Через мгновение девушка вздохнула, ее веки вновь затрепетали, она подняла голову, заморгала и оторопело огляделась по сторонам, потом разжала губы и хотела было что-то сказать, но вместо слов у нее получился зевок, потом еще один. Девушка прижала кончик языка к губам, снова огляделась по сторонам, обвела взглядом детей.

— Что?.. О, так вы мне… не снитесь?

— Нет, — заверил ее Магнус. — А вот ты очень скоро превратишься в сон, если не уйдешь отсюда вместе с нами.

— Уйти? — Наконец глаза Нэн раскрылись широко. — Но зачем?

— Если ты останешься здесь, то превратишься в порождение Зла!

Нэн сдвинула брови, задумалась, пожала плечами.

— Какая разница, кем я стану? У меня там (она указала на пещеру) хорошая, сухая комнатка. На стенах гобелены висят, а на полу лежат мягкие ковры. Там стоят столы и стулья из дорогого дерева, а еще стоит широкая кровать с толстыми, пушистыми перинами. И мне там не одиноко, потому что там со мной живет благородный господин. Он заботится обо мне, он приносит мне вкусную еду и дорогие вина и танцует со мной и разговаривает, покуда я не засну.

— А потом он пьет твою кровь, — мрачно добавил Магнус. — Вот почему ты стала такой равнодушной, вот откуда у тебя ранки на шее.

Нэн подняла руку, притронулась к шее.

— Это… это просто…

Она смутилась, голос у нее сорвался.

— Он — вампир, — объяснила Корделия не так сурово. — Он держит тебя у себя для того, чтобы пить твою кровь на ужин.

Нэн нахмурилась.

— О! Неужели это правда?

— Поверь мне, чистая правда, — с чувством проговорила Корделия.