Тяжело дыша, индеец опустился на колени. Он отбросил алебарду в сторону, пытаясь прийти в себя. Альварес также потратил много сил, но чувствовал себя лучше. Его взгляд метнулся к оружию, лежавшему у его ног. Испанец резко наклонился, схватил алебарду и одним взмахом снес голову своему спасителю-индейцу. Обезглавленный труп забился в судорогах. Из шеи фонтаном хлестала кровь.

С алебардой в руках Альварес повернулся к Анарис, стоявшей на узком карнизе (девушка отошла туда, чтобы не мешать Гиенари спасать Альвареса). Увидев, что сделал вероломный испанец, она с ножом бросилась ему навстречу. Альварес с усмешкой поджидал ее, держа в руках алебарду, хоть и знал, что и без оружия справится с индейской девчонкой, которая ему понравилась. Это поняла и Анарис. Не доходя до площадки, она оттолкнулась и прыгнула в пропасть…

В крепость Альварес явился с алебардой и отрубленной головой индейца. Он сказал Гуго Родригесу, замещавшему лейтенанта:

— На нас напали индейцы! Они хотели взять нас в плен, чтобы обменять на своих соотечественников, которые сидят в яме. Мне одному удалось спастись. Я долго блуждал в джунглях…

Месть испанцев последовала незамедлительно: пленников тут же повесили. Было совершено нападение на ближайшее индейское поселение. Большинство жителей были убиты, а оставшиеся в живых обращены в рабство.

Альварес де Кармона доставал по вечерам пергамент, на котором нарисовал карту и отметил, как добраться до золота индейцев, и, погрузившись в воспоминания, внимательно рассматривал ее, добавляя все новые детали. Он мечтал о том времени, когда сможет вернуться за золотом.

Часть 1. Наше время. Греция. Ионические острова

1

За окном синего арендованного «Пежо-206» с расшатанной, постукивающей ходовой проплывал гористый пейзаж островной Греции — апельсиновые сады, виноградники, оливковые рощи, а в салоне во всю мощь звучал хриплый голос Владимира Высоцкого:

Коренастый Тимур (его обветренное лицо заросло бородой, и были видны лишь глаза да нос) морщился от репертуара, которым угощал его товарищ, сидевший за рулем, и наконец не выдержал:

— Алексей, из-за тебя я возненавижу песни Высоцкого! Ты крутишь их с утра до вечера. У тебя что, нет другой музыки?

— Поляковой со «Шлепками»? — улыбнулся Леша.

Ему было тридцать лет, он любил женщин, море, свободу и приключения. Шесть лет назад он сменил денежную работу айтишника на романтичную профессию шкипера моторно-парусных яхт и был этим очень доволен.

— Ничего ты не понимаешь! Вслушайся в текст этой песни, в нем жизнь и море! Удивительно, как точно он все подметил:

— Какие слова, сколько в них смысла! — восторгался Леша. — Это тебе не «шлеп, шлеп, шлеп, пятки без оглядки».

Дорога пошла по серпантину под уклон, и в низине показались крошечные разноцветные кубики-дома курортного Аргостолиона, главного города острова Кефалония. И друзья увидели залитое солнечными лучами море, поражающее своей лазурной гладью. Минуя поворот к городу, авто поехало дальше, и вскоре друзья увидели взлетную полосу и продолговатое стеклянное здание аэропорта «Ана Лопату».

Припарковавшись, Леша выключил музыку:

— Доволен? Дуй с вещами на выход!

Тимур выбрался из автомобиля, снял блайзер, погладил недавно побритую налысо голову и снова его надел. На мужчине были желтые шорты и полосатая, похожая на тельняшку футболка с художественной потертостью на груди и плече. Придерживая открытую дверцу, он хмуро глядел на здание аэропорта. Следом за ним из «пежо» вышел худощавый подвижный брюнет Алексей. На нем был белый льняной, слегка примявшийся костюм; небольшая темная бородка была аккуратно подстрижена.