— И что, ваша милость останется при Аберуинском дворе? — спросил Невин.

— Вероятно. Я думаю, отец призвал меня домой, потому что я теперь второй наследник.

— Он поступил мудро, господин. Может быть, мы еще увидимся с его милостью в Аберуине. Я часто странствую по Элдису в поисках трав.

Невин снова поклонился, на что Роди ответил небрежным взмахом руки, а затем стегнул свою лошадь и поскакал прочь. На вершине холма он обернулся и, прищурившись, наблюдал, как отряд скачет рысью, вздымая облака пыли. «Удача, двойная удача, — бормотал про себя Невин. — Владыки Судьбы не оставили меня!»

На ночлег Невин остановился на грязном постоялом Дворе, близ дороги. Он притулился на табурете возле камина, — усталый старик, дремлющий над кружкой эля и глядящий в огонь. Никто из посетителей и не подумал обратиться к нему, даже шумные стражники местного лорда. Он глубоко ушел в себя и сконцентрировался на предвидении. В очаге языки пламени плясали над пылающими дровами, помогая создавать мысленные образы. Когда Невин подумал о юном лорде Родри, перед его взором отчетливо возник образ мальчика в серебристом Плаще, сидевшего возле бивачного костра и жующего хлеб в окружении своих спутников. Невин улыбнулся, затем прогнал это видение.

Наконец у него появился ключ. Во всех прежних жизнях душа Бранвен была тесно связана с душой, ныне заключенной в теле мальчика. Рано или поздно, даже если Невин не успеет отыскать ее прежде, она сама найдет Родри, — а уж о нем Невин знал теперь все. Как же его звали прежде? Да, верно, Блайн…

А вокруг в таверне завсегдатаи хохотали, перешучивались и попивали эль, кидали кости. Невин чувствовал себя совершенно оторванным от них и от нормальной жизни, символом которой были все эти люди. К тому же нынче он очень устал, и воспоминания непрошенными явились терзать его с новой силой. Больше всего ему хотелось бы умереть и забыть обо всем, — но в смерти ему было отказано. Давным-давно… но именно те дни положили начало всему.

Буря пришла на закате, с ливнем и ветром, от которого содрогнулся весенний лес. К рассвету крыша хижины начала протекать, и тонкий ручеек в углу размывал утоптанный глиняный пол, прежде чем исчезнуть под стеной. Регор стоял, подбоченившись, и смотрел, как струится вода.

— Выбраться обратно тебе будет непросто, — заметил он.

— Знаю, — ответил принц, — но я вернусь до праздника Белтейн. Лаю слово.

Регор улыбнулся, но в лице его было сомнение. Он выбрал пару больших поленьев из кучи в углу и положил их в небольшой каменный очаг. Затем взмахнул рукой, дерево тут же вспыхнуло, и пламя лизнуло кору. Принц присвистнул от восторга.

— Тебе надо преодолеть увлечение этими трюками, — проговорил Регор. — Подлинный двеомер куда глубже.

— Я понимаю. Но не стану обманывать и говорить, будто уже позабыл свой детский восторг.

— И это правильно. Ты славный мальчик, Галрион.

Регор потянулся, гибкий, как кошка, и окинул принца проницательным взглядом. Внешне Регор был похож на старого крестьянина. Он был низкого роста, но очень крепкий и широкоплечий. Носил он грязные коричневые штаны и простую рубаху, подпоясанную обрывком веревки, вместо ремня. Его седые волосы были неаккуратно острижены, а усы явно требовали ухода. Иногда, размышляя на досуге, Галрион удивлялся, почему этот человек имеет на него такое большое влияние, что принц беспрекословно подчиняется его приказам. Должно быть, все дело в двеомере, говорил он себе. К чему богатство, если есть магия!

— Ты думал о своей нареченной? — спросил Регор.