Зрители, поначалу разразившиеся бурными приветствиями и одобрительными возгласами, наконец сообразили, что перед ними разыгрывается вовсе не очередной акт из пьесы Арака. Здесь все было взаправду, и кто-то взаправду должен был умереть. После непродолжительного молчания, сначала в одном месте, потом в другом раздались одинокие хлопки. Очень скоро вся публика пришла в настоящее неистовство, и на трибунах поднялся оглушительный рев.

Карамон, однако, не обращал на зрителей никакого внимания. Выход ему преграждал теперь только Арак, и Карамон не сомневался, что сумеет без труда отшвырнуть его со своего пути…

И в этот момент он услышал победный клич Минотавра. Обернувшись, Карамон увидел, как Перагас согнулся от боли, потому что тупой конец трезубца угодил ему в солнечное сплетение. Рыжий уже занес оружие для последнего, смертельного удара, но Карамон громким криком отвлек на себя его внимание.

Рыжий Минотавр развернулся к новому противнику, и на его волосатой роже появилась кровожадная ухмылка. Увидев, что Карамон вооружен только коротким мечом, он сразу же ринулся в атаку. Очевидно, он рассчитывал покончить с врагом одним ударом, однако Карамон легко уклонился, да еще успел коварно двинуть Рыжего ногой в коленную чашечку. Это был жестокий и весьма болезненный удар, от которого Минотавр с громким ревом покатился по земле.

Карамон, понимая, что его противник на время выведен из строя, кинулся к Перагасу. Его чернокожий друг стоял на коленях и прижимал руки к животу.

— Ну же, вставай, — сказал Карамон, обхватывая Перагаса за плечи. — Я помню, как ты после подобных ударов вставал и съедал своего врага без хлеба.

Вставай. Да что с тобой?!

Последнее восклицание вырвалось у Карамона непроизвольно. Перагас не отвечал, тело его сотрясали конвульсии. Черная кожа посерела, и на ней выступили крупные капли пота. И тут Карамон заметил на руке Перагаса три параллельные царапины…

Гладиатор с трудом поднял голову и взглянул на своего друга. Увидев ужас в глазах Карамона, он понял, что слова уже ни х чему. Перагас вздрогнул от боли — яд разъедал ему рану — и повалился на бок.

— Возьми… мой меч, — прошептал чернокожий атлет. — Быстрее, глупец!

Минотавр был уже на ногах, и Карамон, не колеблясь более ни секунды, вынул из слабеющей руки друга длинный тяжелый меч.

Перагас выгнулся в предсмертной судороге.

Первый выпад Рыжего Карамон парировал почти вслепую — слезы застилали ему глаза. Даже с поврежденной ногой Минотавр был очень опасен, так как, потеряв в подвижности, он сохранил свою невероятную сипу. Кроме того, Рыжему было известно, что для победы ему достаточно только царапнуть Карамона острием отравленного трезубца, в то время как противнику для решительного удара необходимо было подойти почти вплотную.

Соперники осторожно кружили по арене и зорко следили за движениями друг друга. Карамон больше не слышал топота ног, свиста и бешеных оваций на трибунах, вызванных зрелищем настоящей крови. Он даже не думал уже о том, чтобы бежать: перед Карамоном был враг, и он знал теперь только одну вещь — он должен убить, иначе убьют его.

Карамон выжидал, Перагас не раз рассказывал ему, что у минотавров есть один недостаток, одно слабое место: считая себя высшей расой, они, как правило, недооценивали своих противников и совершали ошибки, на которые их можно было спровоцировать. Рыжий ничем не отличался от прочих. Карамон без труда читал по глазам его мысли — вне себя от боли и ярости, минотавр желал поскорее разделаться сосвоим тупоголовым,неповоротливым ихлипким противником-человеком.

Карамон и его соперник подбирались все ближе м ближе к тому месту, где Киири сражалась с Раагом. Карамон определил это по грозному рычанию зверя и пронзительным воплям великана. Он даже обернулся через плечо, чтобы посмотреть, кто берет верх, когда нога сто поскользнулась в луже желтой крови.