Ступин стоял напротив, возле мешков с мусором. Они схлестнулись в воздухе, «обменялись любезностями» и в результате лишь поменялись местами.

– Неплохо для инвалида, – съязвил «одержимый», делая шаг навстречу противнику.

– Умеешь падать, ха, падаль, – усмехнулся ниндзя, шагнув к врагу.

– Умею, – кивнул маджнун и упал ничком, оттолкнувшись пальцами ног, вытянув руки.

«Одержимый» нырнул вперед, покатился калачиком. Баснословно быстрый, он закатился под ноги ниндзя. Неуловимым для глаза молниеносным движением кулак колобка протаранил... увы, воздух.

Спасая пах от разящего снизу удара, Ступин перепрыгнул враждебный колобок, в свою очередь выполнив нырок с последующим перекатом.

Оба синхронно вскочили на ноги и одновременно повернулись недруг к недругу. Они снова на исходных позициях – Ступин в шаге от чердачной двери, маджнун топчет ногой кучу опилок.

– Запыхались, Семен Андреич?

– Есть немного. Годы, знаешь ли... Да и ты, вижу, уже не как огурчик.

Маджнун широко шагнул, в ногу с ним шагнул и Ступин. Расстояние между спарринг-партнерами сократилось на пару с лишним метров.

– Отдохнем? – предложил маджнун, приближаясь к противнику еще на шаг. – Поиграем в ладушки?

– О’кей, – согласился Ступин, поворачиваясь к одержимому левым боком. – Только, извини, у меня «ладушка» всего одна.

Расставляя ноги пошире, Ступин сильно согнул колени, вытянул вперед по направлению к партнеру левую руку с открытой ладонью, правую, калечную руку ниндзя убрал за спину.

– Я умею не только падать, но и быть благородным, – солгал ассасин, копируя стойку ниндзя.

Встав боком, партнер к партнеру, враг к врагу, низко присев на широко расставленных ногах, пружиня согнутыми под прямым углом коленями, вытягивая навстречу противник противнику ниндзя левую, а маджнун правую руки, враги сближались за счет мелких и частых передвижений стоп – смещение пяток, фиксация, смещение носков, зафиксировались, и снова шаркают пятки, и опять перемещаются носки. Два фехтовальщика с ладонями вместо рапир.

– Я сгораю от нетерпения, предвкушая интереснейшую игру, – высказался одержимый, сгибая локоть руки-рапиры.

– Я остужу твой пыл, – пообещал Ступин, согнув в локте здоровую руку.

Их запястья встретились. Разогни локоть, вытяни руку, и достанешь до головы партнера по опасным играм.

– Сумеешь? – спрашивает ассасин, разгибая локоть, сжимая пальцы в кулак.

– Легко, – отвечает ниндзя, еще больше сгибая руку, отводя вялой ладошкой напряженный кулак в сторону от своего подбородка.

– Уверен? – Кулак ассасина, разжавшись на миг, вновь сжимается на запястье ниндзя.

– Абсолютно. – Рука ниндзя, разогнувшись, разрывает захват, пальцы Ступина движутся к глазам одержимого.

Маджнун блокируется, контратакует. Ступин гасит контратаку. Удар—блок—захват—сбив—увод – темп нарастает, их руки в постоянном контакте, словно змеи – сиамские близнецы. Руки двигаются, извиваясь в невероятном темпе, а тела неподвижны, точно сросшиеся вдруг конечности зажили своей, отдельной жизнью. Змееподобные, сросшиеся руки ткут замысловатый рисунок, меж тем художники боя продолжают как ни в чем не бывало неспешный разговор.

– А ты неплохо играешь в ладушки, инвалид.

– И ты, здоровяк, вижу, владеешь техникой «липкой руки».

– Ха-а! Вечно у тебя проблемы с окончаниями в ключевых словах! Отчего же «руки»? У меня-то их две!

Маджнун поменял стойку – развернул бедра, торс, и в «игру» включилась его вторая рука.