Начальник криминальной милиции Короленко в подобные совпадения не верил. Кроме того он сильно не любил всякие чужеродные элементы на теле вверенного его попечению города — типа частных сыщиков, заезжих певиц, порнорежиссеров, длинноволосых хиппи, стриженых башиков, неуправляемых рокеров, негров, лиц нестандартной национальности, независимых журналистов, бизнесменов, ну и сектантов, конечно, тоже.

Генералу Голубеву на чужеродные элементы было наплевать, но в подобные совпадения он тоже не верил. А потому, вызвав к себе на ковер всю следственно-розыскную группу в полном составе, сказал так:

— Короленко настаивает на отстранении вашей группы от этого дела. Он уверен, что все эти убийства совершили сектанты, и думает, что вы будете их покрывать. Я так не думаю, но ситуация все равно неприятная.

Генерал помолчал, потом придвинул к себе какие-то бумаги.

— Отстранять вас я не стану. Но имейте в виду — с сегодняшнего дня по этому делу работает две группы. То есть следствие остается за Тумановым, к нему претензий нет. А с нашей стороны разработку версии о сектантах будет вести группа Кондратьева. А ты, Саша, должен заниматься всеми версиями, кроме этой. Все ясно?

Присутствующие зашумели, подтверждая, что им все ясно.

— С Сажиным разговор особый, — добавил генерал, — Ты уж, Юра, как-нибудь разберись со своей шведской семьей. Твоя чересчур бурная личная жизнь Действует на нервы тем, кто отвечает за моральное состояние личного состава. А они действуют на нервы мне. И скоро настанет день, когда я уже не смогу тебя покрывать, несмотря на всю свою любовь к Ростовцеву. Знаешь, что тебя спасло на этот раз? Только то, что ты первый выдвинул версию насчет сектантов.

— Ну это вы, Сергей Павлович, преувеличиваете, — отозвался Сажин. — Я лишь сообщил факты. А версию выстроил Алексей Михайлович, — он кивнул в сторону Кондратьева, — и теперь будет отстаивать ее в поте лица.

Кондратьев усмехнулся, а генерал сказал строго:

— А вот это уже не твое дело. Я мог бы за твои художества выгнать тебя без выходного пособия, а вместо этого даю шанс доказать, что прав ты, а не он. Устроил между вами капиталистическое соревнование. Кто возьмет Санта-Клауса, тому премия. Но имейте в виду — доказательства потребуются весомые. Потому что тот, кому мы предъявим обвинения, прямой кандидат в покойники. Если не под следствием, так после суда до него обязательно доберутся. А у Грекова и у Ткача руки длинные.

После того как из «Снежной Королевы» ушли строители, подчиненные Добродеева тщательно проверили все здание и заняли посты у всех входов и въездов в отель.

На въезде в подземный гараж пост, естественно, тоже был. Но кто же станет проверять машину, если в ее кабине рядом с водителем сидит лично шеф охраны господин Добродеев, и не просто сидит, а еще и говорит охраннику, приоткрыв правое боковое окошко:

— Привет, Борис.

— Здравствуйте, Дмитрий Петрович, — отвечает охранник, и только что честь не отдает, да и то потому, что у грековской секьюрити это просто не принято.

А потом возвращается в свою будку и давит на клавиши компьютера: «Газель, р 307 МК. Добродеев».

Числилось за Добродеевым три машины на этой стоянке — теперь стало четыре.

Через несколько минут Добродеев вместе с мрачным водителем «Газели» возвращается со стоянки пешком.

— Боря, ты не против сегодня проехаться на такси?

— Конечно, Дмитрий Петрович, что за вопрос.