|
А где Микеле? Он пока на своём месте. — «Единорог»! Я «Диана». Вы уклонились от своей позиции! — "Диана!! Я «Единорог», — отвечает Зует, — Атакую крейсер на 33 градуса. — Понял, «Единорог». Действуй, старина, но не зарывайся! Еще раз окидываю взглядом картину начинающегося сражения. Корабли Космических Сил движутся с большой скоростью. Если им не помешать, то через четыре, пять часов они сумеют нагнать уходящий флот Гутнаба. Растягиваю цепь своих кораблей пошире, с таким расчетом, чтобы на пути каждой эскадры Космических Сил оказался хотя бы один пиратский корабль. Они будут вынуждены с ним повозиться. Этого достаточно. А где корабли Гончих Псов? Они уже отсечены четвёркой наших кораблей, которые пытаются их уничтожить. Но Гончие Псы умело маневрируют, уходя из-под огня, и идут на сближение. Еще полчаса, час, и пиратскую четвёрку можно будет списывать. Если конечно, пси-излучатели оправдают возлагаемые на них надежды. — Берт! Ты о чем мечтаешь? Прямо по курсу — крейсер! — призывает меня к активным действиям штурман. — Вижу, Пинк. Он ещё далековато, пусть поближе подтянется. Будем бить наверняка. Увеличиваю изображение атакующего нас корабля. Ого! Это не крейсер, это ударный звездолёт типа «Синий Лев»! Такого близко подпускать нельзя. Отрабатываю прицел и даю залп из всех восьми носовых орудий. Есть! Попал в реактор! На месте звездолёта вспухает яркий шар: сначала ослепительно-белый, потом розовый, красный, затем малиновый… Прощайте, ребята! — Что, нервы не выдержали? — смеётся штурман. Я бросаю на него выразительный взгляд, но молчу. Не до него. — Внимание! Дарчи! — командую я старшему офицеру, — Работа левым бортом! Слева нас атакуют сразу два корабля. Левый борт вступает в бой. А мы продолжаем маневрировать, отрезая Космическим Силам пути к нашему флоту. Толчок… Это причаливает десантный шлюп. — Приказ выполнен, адмирал! — докладывает Круст. Включаю экран связи. На причальной палубе стоят в наручниках Бригита и семь её офицеров. — Вы понимаете, что вас ожидает за неисполнение боевого приказа? — спрашиваю я. Офицеры молчат, они это прекрасно знают и не надеются на снисхождение, а Бригита взрывается: — Пошел ты теньку в жопу, кислая вонючка! Импотент дёрганный! Тебе с твоим карликовым отростком только твою паршивую «Диану» дёргать! — У неё всё одно на уме, — усмехаюсь я, — Даже перед смертью. Придётся доставить ей последнюю радость. Круст, заголи её и отдай десантникам на сорок минут. Пусть обслужат её хором во все отверстия. Через сорок минут то, что от неё останется, выбросишь в шлюз и доложишь мне. А этих, — я указываю на офицеров, — во второй шлюз. Бригиту утаскивают, а офицеров уводят в шлюзовую камеру. На пульте загорается сигнал готовности шлюза. — Dura lex, sed lex! [8 - Закон суров, но это закон (лат.)] — говорю я и открываю внешний люк. — Что это ты сказал? — озадаченно спрашивает штурман. — Ничего особенного, не отвлекайся. Помолчав немного, штурман говорит: — Зря ты с ней так. Гутнаб тебе этого не простит. — Гутнаб!? Ха! Хочешь, сейчас возьмём три градуса правее, и не будет Гутнаба. |
