|
Аппаратура работает на полную мощность, но эффекта никакого! — Так сломай эти блоки, сожги их! Я что, учить тебя должен!? — Ничего не получится, я уже пробовал. Блоки стоят где-то на уровне подсознания. Если я вторгнусь туда, он потеряет рассудок и тогда уж точно ничего не скажет. — Крат с тобой! Сейчас мы с ним по старинке поработаем, а ты пока займись ею, — он кивает в сторону Коры, а сам обращается к троим помощникам, — Подтяните-ка его к тому кольцу. Я сейчас сам с ним побеседую. Помощники отстёгивают Андрея от кресла, надевают ему наручники и тащат к стенке. Бульаф идёт следом. — Сейчас я тобой сам займусь, и никакие твои блоки тебе не помогут. Андрей смеётся. Бульаф в бешенстве хватает его за плечо, разворачивает к себе и бьёт его по зубам. — А это тебе аванс, чтобы не скалился! — Ну, гнида, держись! — бормочет Андрей, — Ты меня достал. Он на секунду прикрывает глаза и делает глубокий вдох. Лена, сообразив, в чем дело, быстро переключает масштаб времени. На мониторе все стоят в застывших, неестественных позах, как статуи. Все, кроме Андрея. Андрей резко бьёт скованными руками по темени Бульафа и наручниками ломает ему череп. Еще три стремительных движения, и подручные капитана медленно валятся на пол. Андрей оглядывается по сторонам, подбирает в углу какой-то металлический прут и подходит сзади к плюгавому палачу, который с плотоядной улыбкой наклонился над Корой. Андрей всаживает ему прут в задницу таким быстрым и мощным ударом, что конец прута выходит через горло. Быстро освободившись от наручников, он рвёт ремни, которыми пристёгнута Кора и на время возвращается в нормальный ритм. — Возьми оружие, будешь меня подстраховывать. Пойдём! В центральную рубку. — Зачем? — Чтобы завладеть кораблём. — Андрей! Ты с ума сошел! Там же больше десяти человек. И потом, такие действия сразу поставят нас вне закона. — Да будь их там хоть полсотни! Что это меня остановит, что ли? Ну, а хуже чем сейчас наше с тобой положение вряд ли будет. Мы и так уже вне закона. Впрочем, если ты предпочитаешь остаться здесь, я не буду настаивать. Тогда выходит, что я зря ухайдакал этого недоноска. Кора смотрит на труп плюгавого палача, из горла которого торчит прут, проткнувший его насквозь, и содрогается: — Ох, как ты его! — Дерьму и смерть дерьмовая! — отвечает Андрей и теряет терпение, — Так ты идёшь со мной или остаёшься? Вместо ответа Кора подходит к трупу Бульафа и вынимает из кобуры лучевой пистолет. Затем она идёт в угол, куда охранники побросали сорванную с неё и с Андрея одежду. — Надо одеться. Не будем же мы бегать по кораблю в чем мать родила. Она копается в куче одежды и ворчит: — Вот негодяи, всё порвали, кроме кожи. Кора кидает Андрею его юбку, сапоги и мантию и начинает одеваться сама. Впрочем, кроме шорт и сапог, надеть ей нечего. Со вздохом она накидывает на голые плечи свою красную мантию и застёгивает её на шее. Потом она снова наклоняется над кучей тряпья и пытается что-то нашарить в ней. — Что ты там копаешься? — не выдерживает Андрей. — Перчатки свои ищу. — Нашла время думать об идиотских приличиях! — Я же не заставляю тебя бегать по кораблю с голым задом, — ворчит Кора, натягивая свои перчатки, — Пошли, я готова. |
