|
Это что-то вроде промежуточной зоны или шлюзовой камеры между двумя Мирами. Вот здесь, — он подходит к окну, — у меня солнечные батареи. А когда нужна большая мощность, я включаюсь в энергосистему своего Мира по этой линии, — он показывает на уходящий под пол кабель, — Правда, работать можно ограниченное время, так как нагрузка на энергосистему получается слишком большая. Может возникнуть аварийная ситуация. Но я же обещал кофе, а сам угощаю тебя болтовнёй. Извини. Он подходит к бару, достаёт пакет с кофе, кофемолку и начинает хлопотать у кухонного комбайна. При этом он совершенно не обращает на меня внимания. Всё во мне подбирается, вот он — долгожданный момент! Еще секунда, и Меф будет в моих руках. Но тут у меня будто шаровая молния в мозгу взрывается. «Мы уже не в Лотарингии. Это — промежуточная зона или шлюзовая камера…» Стоп! Страшным усилием воли буквально хватаю сам себя и торможу уже начавшийся боевой бросок на Мефа. Заставляю себя расслабиться. Отсюда я не выберусь. Еще мгновение, и я бы разоблачил себя. Меня прошибает холодный пот, в коленях появляется предательская слабость. Чтобы скрыть своё состояние, подхожу к окну, присаживаюсь в кресло и закрываю глаза. Интересно, заметил ли Меф что-нибудь? Хотя, выдержка у него, дай Время. Мне ещё учиться и учиться. А Меф, поставив кофейник на конфорку, оборачивается ко мне и говорит: — Последи, пожалуйста; как только пена поднимется, сними. А я пойду, переоденусь в своё. Ты не представляешь, как мне эта сутана надоела. Завидую вам: несколько дней и пошли домой. А поживите в средневековье несколько месяцев. Вся эта экзотика вам так осточертеет, что не будете знать, куда бежать от неё. — Ты так полагаешь? — отвечаю я, — Не знаю, Мефи, не знаю. Вы, наверное, плохо мобилизуетесь на задание. Мне в своё время пришлось полгода провести на Второй Мировой войне в качестве лётчика-истребителя. Причем, воевал я на стороне Советского Союза в первые, самые тяжелые, месяцы войны. Думаю, это будет покруче десятка Лотарингий. А я тогда принял решение остаться там до конца войны, так как тот, кто пошел бы мне на замену, боевого опыта не имел и погиб в первом же бою, да ещё и эскадрилью погубил бы. Но меня сбили, и я с честью вышел из игры. — Интересно, — глаза у Мефа загораются, — Я ничего не знаю об этой твоей работе. — Это потому, что я выполнял её до того, как попал в Фазу Стоуна. — Еще интересней! Расскажешь? — Ну, если тебе это так интересно, почему бы не рассказать. — Я сейчас вернусь, — говорит Меф и уходит в ранее не замеченную мной дверь. Впрочем, когда дверь закрывается, я не могу отличить её от стены. Её выдаёт только дверная ручка, торчащая прямо из камня. Даже щелей нет. Сняв закипевший кофейник, подхожу к компьютеру. Пульт управления несколько иной, символика тоже не знакомая, но разобраться, в принципе, можно. Дисплеев не четыре, как у нас, а пять. А вот процессорного блока, блока памяти и считывающего устройства что-то не видно. Зато рядом с панелью на планшете лежит устройство, напоминающее «мышку». Но это явно не «мышь». Скорее, выносной пульт, так много на нём клавиш. — Изучаешь? — слышу я голос за спиной, — Правильно делаешь. Пригодится, если вы будете сотрудничать с нами. А в этом я не сомневаюсь. Пусть не завтра, но послезавтра вы столкнётесь с более серьёзным, чем мы, противником. |
