— Похоже, она была эксцентричной.

— Да. — Кимберли немного помолчала. — Однако знаешь, что не дает мне покоя? В чем тут заключалась ирония?

— В чем?

— Мэнди нуждалась в нас. Была именно такой, каких мы с отцом поклялись защищать. Слабой, склонной к неверному выбору. Слишком много пила, встречалась с дурными мужчинами, верила любой лжи. Господи, она отчаянно нуждалась в том, чтобы кто-то спас ее от самой себя. А мы не спасали ее. Я в детстве постоянно возмущалась ею. Вечно чем-то расстроенная, хнычущая, недовольная Мэнди. Теперь я удивляюсь, почему мы не заботились о ней лучше? Она ведь была членом нашей семьи. Как могли мы совершенно упустить ее?

Мак промолчал и снова нежно коснулся щеки Кимберли большим пальцем. Она почувствовала, как его огрубелый палец медленно движется к ее подбородку, и вздрогнула от этого. Потом ей захотелось закрыть глаза и по-кошачьи выгнуть шею.

— Еще травинка? — прошептала она.

— Нет, — мягко отозвался он.

Кимберли смотрела на него, сознавая, что глаза ее говорят слишком много, что ей нужна защита, но найти ее она была не способна.

— Твою версию ставят под сомнение, — сказала Кимберли.

— Знаю. —Его пальцы скользнули по ее подбородку, остановились возле уха.

— Мой отец весьма проницателен. Но, как и все детективы, дотошен. Он начнет с самого начала и будет медленно продвигаться к заключению. Возможно, в другом деле это было бы не важно. Но если ты прав и вторая девушка уже где-то…

— Часы тикают, — проговорил Мак, и загрубевшие подушечки его пальцев проделали по ее щеке обратный путь, потом поползли вниз по шее.

Дыхание Кимберли так участилось, словно она снова бежала по лесу. Бежит она теперь к чему-то или до сих пор забегает?

— Ты очень спокойно относишься к этому, — резко заявила Кимберли.

— К делу? Не скажи.

Его пальцы замерли на ключице, ощущая зачастившие пульс. Он пристально смотрел на Кимберли. Мужчина, желавший поцеловать женщину? Одержимый сложным делом полицейский? В таких вещах Кимберли не разбиралась. Женщины, носившие фамилию Куинси, были неудачливы в любви. Даже последний мужчина, которого, как казалось Мэнди и матери, они любили, убил их обеих. Вот вам и женская интуиция.

Внезапно Кимберли пожалела, что так много думала о своей семье. Ей опять захотелось быть островом, родиться заново, без привязанностей, без прошлого. Какой стала бы ее жизнь, если бы мать и сестру не убили? Какой была бы Кимберли Куинси?

Более доброй, мягкой, нежной? Способной поцеловать мужчину при свете звезд? Может, способной влюбиться по-настоящему?

Она отвернулась и отодвинулась, чтобы не соприкасаться с Маком. Кимберли стало до того муторно, что она не могла смотреть ему в глаза.

— Будешь работать над ним, да? — спросила Кимберли, просачиваясь к нему спиной.

— Я сегодня прочел кое-что о Виргинии. — Мак словно отметил, что она отодвинулась. — Знаешь, что этот штат представляет собой больше сорока тысяч акров взморий, гор, рек, заливов, болот, водохранилищ и пещер? В семиновных горных хребтах больше тысячи миль троп.