– Спасибо, – ответил я, склонил голову и вышел. Едва я сделал несколько шагов, как Браз высунул голову из своего номера и помахал мне рукой, словно находился в вагоне, который уже отправился.

– Одно слово! Всего одно слово! – сказал он и бесшумными частыми шажками приблизился ко мне. Я подумал, что ему очень пошли бы панталончики с кружевами, белые гольфики, бордовый камзол из шелка и пышный кружевной воротник.

Браз поднял голову и посмотрел мне в левый глаз, потом в правый, затем снова в левый.

– Если вы имеете некий интерес к Инге и под влиянием чувств стремитесь укрепить свои позиции в ее сердце, – медленно и тихо сказал он, – то я категорически советую вам отказаться от этой идеи.

Наконец-то режиссер сказал что-то интересное.

– Но почему? – попытался я ухватить его за язык. – Я люблю ее!

– Очень, очень, очень напрасно, – покачал головой Браз. – Выкиньте ее из головы. И чем скорее, тем лучше.

Он повернулся и, отбрасывая в стороны носки, походкой вельможи времен Людовика XIV направился к своему номеру.

Глава 14

Пока я тыкал ключом в дверь резервации, Инга подкралась ко мне со спины и закрыла глаза ладонями.

– Ку-ку! – сказала она. – Отгадай, кто это?

– От тебя так разит духами, что я почувствовал тебя, когда ты была еще на улице.

– Правда?

Инга ластилась ко мне, как кошка, укравшая из кухни мясо. Она была одета в шелковый бежевый костюм, а на голове устроила две куцые, торчащие как рожки, косички.

Я остыл, говорить с Ингой о неприятном не хотелось, но она словно сама подталкивала меня к разговору.

– А почему ты такой сердитый?

– Настроение плохое, – ответил я, открывая дверь и вопросительно глядя на Ингу: зайдешь или нет? Не дожидаясь приглашения, Инга нырнула под мою руку в кабинет и фривольно раскинулась в кресле.

– Устала?

– Я? – зачем-то переспросила Инга, словно в кабинете находился кто-то еще. – Нет. От чего мне уставать?

Наверное, в моем вопросе она почувствовала легкий упрек и приняла более сдержанную позу: выпрямила спину, согнула ноги в коленях, а руки положила на подлокотники. Я ходил по кабинету, делая бесцельные движения, и уворачивался от взгляда Инги, как от автоматной очереди. И все же она достала меня своим немым вопросом: ну, говори! Ты же хочешь мне что-то сказать!

– Машина пропала, – без всякого вступления сказал я.

– Какая машина? – Инга сделала вид, что не поняла, о чем речь.

– Машина, на которой ты училась водить, а потом сбила женщину, – подробно объяснил я. – Вспомнила?

Теперь у Инги было такое же выражение на лице, как и у меня. Догнала!

– Что значит – пропала? – нахмурилась она.

– Ни машины, ни слесаря в сервисе не оказалось. Я очень хотел бы ошибиться, но мне кажется, что здесь не обошлось без ГАИ.

– Ты что! – приглушенно вскрикнула Инга. – Что же делать? А слесарь успел заделать вмятины?

– Не знаю. Я же тебе сказал, что ни слесаря, ни машины не видел.

– Все ясно, – тихо произнесла Инга. Она слабела и тонула в кресле. – Мы пропали. Что мы теперь скажем инструктору?

– Ты, по-моему, ему уже все сказала, – напомнил я. – Про то, как я высадил тебя у автошколы, а затем куда-то поехал.

– А что я могла ему еще сказать? – начала оправдываться Инга. – Что самовольно каталась, разбила капот и сама отвезла тачку в сервис? Он бы мне не поверил!

– Ты скинула на меня все проблемы, – ответил я.