Сан Саныч снова присел на корточки, закрыл «дипломат».

– Какое, к черту, СИСУ! Нету во мне никакого СИСУ. Ты то вон какой спокойный, как комиссар в пыльном шлеме, уверенный в окончательной победе мировой революции. А я – сгусток нервов... – Миша, вытянув шею, успел заглянуть под закрывающуюся крышку «дипломата». – Сан Саныч! А чего в «дипломате» то? Всего навсего одна коробочка, и все? Ты чего, штурмовать спортклуб голыми руками будешь, так, что ли?

– Угу. – Сан Саныч, закрыв «дипломат», выпрямился. В шортах, майке, с торчащими из сандалий грязными пятками и черным чемоданчиком в руке, он выглядел смешно и нелепо. – Кеша говорил о металлодетекторах на входе в спортклуб. Спрятанное оружие имеет свойство звенеть, попав в поле действия детектора металлов, понял?

– Так и замки «дипломата» тоже из металла! Все одно, звенит сигнализация!

– Зазвенит, вахтер у входа попросит открыть чемоданчик, убедится, что внутри лишь коробочка с ампулой и разовый шприц. Скажу, что я диабетик, вынужденный периодически колоться инсулином, и все вопросы сняты. Вахтер ни за что не догадается, что в ампуле не инсулин, а «сыворотка правды»... Пошли в машину, Миша. Поедем в центр. Пошалить.

Продравшись сквозь кусты бузины, партнеры сели в машину, и, едва автомобиль тронулся, Сан Саныч продолжил инструктировать Чумакова:

– Не дай бог, конечно, но случится, что тебя повяжут, Миша...

– Как такое может случиться?

– Не перебивай! Дай договорить. Все необходимо предусмотреть, дело предстоит серьезное... Случись так, что тебя возьмут в плен, делай и говори, чего хочешь, тяни время. Попадешь в полон, единственная твоя надежда выжить – тянуть время и дожидаться, пока я приду на помощь. А я приду обязательно. Скажут тебе, что я убит, разорван на части, сожжен, утонул – не верь, пока сам не увидишь моего трупа. Пока меня дохлого не узреешь собственными глазами – не дергайся и тяни, тяни время, как можешь, береги здоровье.

– Сан Саныч, а как ты справишься безоружный сразу со всеми боевиками «Синей Бороды»?

– Не силой, так умом, но справлюсь. Поверь. И потом все сразу в спортклубе они вряд ли кучкуются. Повторяю – их максимум восемь. Подходы к Кешиному дому сегодня утром стерегли четверо хлопцев, не похожих на описанных Иннокентием Туриста, Кавказца и господина Полковника...

– Сан Саныч! – опять перебил старшего товарища Миша. – А почему бы утром сегодня не взять в качестве «языка» одного из тех, что болтались у Кешиного дома? Вколоть «языку» «сыворотку правды», как ты хотел сделать с тем мужиком, которого захватил у дома Тузановича, и... И не надо было бы сейчас рисковать, штурмовать спортклуб!

– Ну да! А брать «языка» в самом центре столицы, на кишащей прохожими улице, это, по твоему, верное дело, лишенное всякого риска, да? К тому же мы покойники, забыл? Запамятовал, Миша, сколь хлопотно было достоверно имитировать собственную смерть? Как трупы в машине воняли, помнишь? Как покупали тебе и мне по паре одинаковых костюмов в ГУМе, как наряжались в костюмчики и наряжали в аналогичный трикотаж смердящую мертвечину, вспомнил? А как на ходу с ворованной тачки прыгали, припомни! И все ради того, чтоб ввести противника в заблуждение и ожить лишь тогда, когда вероятность претворения в жизнь успешной, победоносной операции приблизится к ста процентам...

– Ты уверен в победе на сто процентов?

– На девяносто восемь.

– Ты уверен, что нас «синие» до сих пор считают мертвыми?

– А как же иначе?

– Слушай, Сан Саныч, прости, но ты меня, часом, не дуришь, а? Если ОНИ считают нас дохлыми, на фига, объясни, «синие» выставляли патрули вокруг Кешиного дома сегодня утром?

– Профессионалы.