– Деньги.

– Весомый аргумент! Ах ха ха! У тебя припасена парочка тысчонок, да? Сколько ты предлагаешь за свою шкуру? Десять? Двадцать? Сто тысяч?.. А как ты думаешь, брат, сколько припасено у нас? Колись, сколько рассчитывал с нас снять? Скажи, пожалуйста, мне очень интересно!

– Пять семь миллионов в пересчете на доллары.

– Смотри ка ты! Почти угадал!.. И что ж? Ты надеялся, что, имея в загашнике ТАКИЕ башли, мы позволим человеку, знающему про наши нигде не засвеченные бабки, выкупить жизнь за жалкую сотню тысяч баксов?

– Я предлагаю много больше.

– Да?.. Ах ха ха! Ну, и сколько? Посмеши меня, назови цену.

– Точную сумму назвать затрудняюсь. Но никак не меньше уставного капитала вашей фирмы. Думаю, там «лимонов» на десять. В долларах, разумеется.

– Где это «там»? В Центральном банке? В Грановитой палате? В Третьяковской галерее? Предлагаешь тебя отпустить и дать возможность рискнуть ограбить Кремль? Я правильно понимаю? Умишком, брат, со страха тронулся? А? Братишка?

– Дай мне лучше возможность рассказать тебе перед смертью одну увлекательную историю. Подари пятнадцать минут. После, если посчитаешь нужным, убей. Нет – продолжим поиски взаимовыгодного консенсуса.

– Ну, чего? Петя! Вася! Дадим последнее слово приговоренному к электрическому стулу братишке?

– Я против, – заявил отставной мусор Петя. – Надоело плечами стенку подпирать. Ноги затекли.

– А я за, – сказал очкарик Вася, присаживаясь на краешек стола. – Пускай травит.

– Бывший полковник и бывший капитан против бывшего милиционера, – улыбнулся директор. – Два против одного. Повезло Бульдозеру. Но учти, браток, как только твоя история станет неинтересной, я нажму на кнопочку, и сам знаешь, что будет. Больно будет.

– Согласен. Скучно не будет. Обещаю, – заверил Сан Саныч. – Итак, начну, пожалуй, с пролога. Вам ли, мужики, не знать, до чего доводят бабы нашего брата. Вот и я некоторое время назад встретил стервочку по имени Галя...

Сан Саныч вместо выпрошенных пятнадцати минут уложился в десять. Отставные полковник, капитан и майор узнали про любителей неведомого, про наследника уголовного авторитета Федора Михайловича и про железный ящик неизвестно с чем. Единственное, о чем, точнее – о ком не рассказал Сан Саныч, так это о Дяде Степе. Часть полученной от Дяди Степы информации рассказчик вложил в уста девушке Галине, часть приписал наследнику Федору. Заканчивая историю, Сан Саныч предложил слушателям убедиться в наличии у него на плече свежего шрама после огнестрельного ранения.

– ...добрался до арендованной хаты на Юго Западе, по первому попавшемуся на глаза объявлению вызвал ветеринара. Явился Чумаков. Так мы с Мишей и познакомились...

– А Чумакову ты про клад уголовника рассказывал? – оборвал Сан Саныча Полковник.

– Да.

– Зачем? – поинтересовался Петр.

– На всякий случай, не рассчитывая, что попаду к вам в плен. Кивну на Мишу, и он, подтвердив факт моего рассказа про клад, косвенно подтвердит, что я вам не вру.

– Где, кстати, Чумаков? – спросил Василий.

– Сейчас? На скамейке у воды на Чистопрудном бульваре меня дожидается с двумя пушками под мышками.

– Где конкретно? – уточнил Полковник. – Надо бы и его для порядка допросить, прежде чем кончать. Чего ты ему про себя и про клад наплел, интересно. Как отыскать Чумакова на бульваре?

– Сидит спиною к кафе «Ностальжи».

– Почему ж ты, вместо того чтоб на нас наезжать, не рванул за кладом на Север сразу же, как плечо зажило? – не понял Петр, но, прежде чем Сан Саныч успел ответить, заговорил Полковник:

– Пустяки спрашиваешь, Петя! Об этом мы уже поговорили.