Коленка Сан Саныча надавила на тяжелую дверь. Натужно, пискляво и предательски громко скрипнули плохо смазанные петли. Сан Саныч сощурился, спасая привыкшие к темноте зрачки от яркого света, шагнул в коридор, сквозь щелочки неплотно сжатых век огляделся по сторонам. В коридоре никого, но за аккуратной белой дверью, прямо напротив железной панели, закрывавшей местный карцер, синхронно с выходом Сан Саныча в коридор зазвучали торопливые шаги. Скрежет железных петель озадачил человека в комнате напротив.

Оставшийся дежурить в административном коридоре спортклуба, очкарик Василий преспокойно читал газету, развалившись на кожаном диване, что занимал добрую половину комнаты напротив карцера. В комнате был еще и телевизор, но время позднее, полпервого ночи, день будний, и «ящик» Василий решил не включать. Все фильмы по телеку давно закончились, а настроившись на «музканал», Василий рисковал не расслышать, как попрется после тренировки в раздевалку мистер Торнадо с ассистентами. Василию надлежало еще раз поблагодарить спортсменов за помощь в разборке с рэкетиром и не позволить обидчивому и непомерно гордому мистеру Торнадо колотиться во все двери, разыскивая боднувшего его лбом в переносицу и до того треснувшего по яйцам рэкетира Бульдозера. К сожалению, спортивные раздевалки располагались в том же коридоре, где и служебные кабинеты и карцер. Пускай железная дверь и закрыта надежно, но черт его знает, на что способны перекачанные мускулы будущего чемпиона по реслингу. Эх, жаль, из за кретина Торнадо нельзя было сразу загрузить Бульдозера в «Ниву». Не решился Полковник волочь голое обмякшее тело через спортзал мимо гордого амбала и его тренеров самбистов. И правильно сделал! Руководи операцией Василий, он бы тоже предпочел смотаться пока в Химки, доложить Наталье Николаевне, заодно прихватив Чумакова, а после вернуться, как раз к моменту ухода спортсменов, и спокойно забрать Бульдозера, чтобы без хлопот перевезти его на основную базу.

Отдыхая на мягком диване и почитывая «Московский комсомолец», Василий весьма удивился, когда до его ушей донесся скрипучий, непонятный звук из коридора. Предположить, что скованный по рукам и ногам пленник освободился и открыл запертую дверь карцера, опытный разум Василия отказывался. Хотя бы потому, что после укола «сывороткой правды» Бульдозер должен проваляться без чувств до утра. Между тем скрип удивительно напоминал знакомую жалобу дверных петель на отсутствие смазки. Мистика какая то!

Василий бросил газету на пол, проворно соскочил с дивана, бодро зашагал к белой двери в коридор. До двери всего то два с половиной шага, но пожать плечами и поправить очки на носу, прежде чем взяться за дверную ручку, Василий успел. Потянул за ручку, открыл дверь.

То, что в него летит мертвое обнаженное тело Марины, Василий понять не успел. Едва белая дверь приоткрылась достаточно широко, Сан Саныч пружинисто распрямил левый локоть, растопырил пальцы левой руки, и труп женщины полетел в сторону появившегося на пороге очкарика Василия. Инстинкт заставил Василия зажмуриться и вскинуть обе руки навстречу летящему нечто. Пятьдесят с лишним килограммов подгнившей плоти стукнулись о прикрывавшие голову предплечья. Василия качнуло назад, занесенная над порогом нога зависла в воздухе, босая стопа Сан Саныча подцепила каблук дешевого полуботинка, поддернула его вверх, и Вася опрокинулся на спину. Словно огромная хищная кошка, Сан Саныч перепрыгнул через упавший поперек порога труп, босые пятки коснулись жесткого ворсистого ковра на полу в комнате с диваном и телевизором, амортизируя приземление после прыжка, пружинисто согнулись колени, сильные руки, будто клешни краба, обхватили шею Василия через долю секунды после того, как его затылок ударился о ковер.