Однажды он спас мне жизнь. Скажу больше, если он совершил убийство, как вы говорите, а я нисколько не сомневаюсь в ваших словах, то я полагаю, что у него имелись на то серьёзные причины.

— Я и сам пришёл к тому же мнению, — признался граф Шеверни, — этот человек совершил поступок, который под силу далеко не каждому. Пока мы с вами ломали головы над планом освобождения герцогини, он просто пришёл и забрал её — под самым носом королевы-матери, короля и герцога Гиза.

— Тсс!.. — вдруг пришипел предостерегающе Агриппа. — Слышите? Справа… Там идёт сражение!

Неужели погоня настигла Шатобриана и герцогиню? Я обязан этому человеку жизнью и должен отплатить ему по крайней мере тем же. Вы вправе не вмешиваться, если не желаете этого.

— Я с вами, друг мой.

Разглядев достаточно широкий зазор между деревьями, Агриппа направил своего коня на шум битвы. Граф, пришпорив лошадь, последовал за ним.

Вскоре меж деревьев появился просвет и впереди стал виден обширный луг или поле — в неверном свете луны было не разобрать, — на котором действительно кипел бой. Небольшой отряд, тот самый, что совершил столь молниеносное и эффектное похищение герцогини на глазах у всего королевского двора, сомкнув щиты, защищался от взявших его в кольцо всадников и вооружённых пиками и арбалетами пеших воинов, превосходивших его числом в несколько раз.

Как только между сомкнутых щитов появлялась щель, в неё смертоносным потоком устремлялись стрелы. Только весьма слаженные действия отряда не позволяли нападавшим взять верх.

Осаждённые медленно продвигались в сторону деревьев, видимо, надеясь найти там спасение.

Их противники разгадали их замысел и начали перестраиваться, сосредотачивая основные свои силы на пути отряда к спасительной стене леса. Но оказалось, что это был лишь отвлекающий маневр со стороны защищавшихся — неожиданно передний ряд щитов раскрылся и туча арбалетных болтов буквально скосила первые ряды нападавших. Следом копейщики устремились на смешавшийся строй осаждающих.

Отряд расходился веером, образуя щетинящийся копьями железный клин и отсекая конников от пеших противников. Левое и правое крыло отряда сдерживало боковые удары, пока центр атаковал. Этот манёвр стал решающим — всадники были опрокинуты и спасались бегством, а за ними и пешие воины стали покидать поле брани.

Отряд вновь перестроился в фалангу. Преследовать разбегающихся врагов воины не стали, видимо, опасаясь ловушки, быстро развернулись и двинулись в направлении реки. Не успевшие прийти на помощь отряду Агриппа и Шеверни — настолько быстро всё произошло, — пустили лошадей вслед за уходящим отрядом и скоро нагнали его. Услышав приближающийся стук копыт их коней, отряд остановился и, развернувшись, выставил им навстречу щиты, преграждая дорогу. Агриппа громко крикнул:

— Агриппа Д,Обинье и граф Шеверни — к Шатобриану!

— Следуйте за нами! — раздался суровый голос. — Сейчас не место и не время для разговора.

Последний ряд разомкнул щиты, вновь развернулся, и отряд продолжил своё продвижение.

Агриппа и граф верхом двинулись за ними.

Когда зимнее бледное солнце поднялось над горизонтом, последовал приказ остановиться. За остаток ночи отряд успел перебраться на другой берег реки, что позволяло больше не беспокоиться о погоне. Привал устроили в непосредственной близости от воды, среди больших валунов, разбросанных вдоль берега, и являющих собою естественную линию защиты на случай внезапного нападения. Часть воинов остались бодрствовать, охраняя лагерь, остальные, укрывшись плащами, улеглись спать прямо на земле.

Агриппа и граф Шеверни стреножили лошадей и пустили их пастись, а сами отправились на поиски Шатобриана.