Грэм — Вам помощник нужен.

Дэнис — в Германии говорят: что знают двое — знает и свинья. Нельзя мне иметь помощника.

Грэм — Хорошая поговорка. Не знал.

Дэнис — Ты вот что, проверь-ка, какие еще необычные команды поступали на Биг-Брэйн. Да не поленись поглядеть распечатку за более ранние периоды. Может, кто-то помогал нашему мессии, мостил для него дорожку, так сказать…

Грэм — Думаете, у нас есть крысы?

Дэнис — А ты думаешь — нет? Слишком благодатные и Службе условия, чтобы не появиться этим млекопитающим. Количество предателей и стукачей всегда пропорционально степени секретности предприятия. Это закон.

Грэм — В таком случае позволю себе спросить вас, шеф, хотя и не должен бы этого делать… У нас с Айронсом есть прямой доступ к программированию Биг-Брэйна. А я знаю даже больше Айронса, программист он не ахти какой, между нами говоря… Так значит, подозревать следует в первую очередь нас?

Дэнис — И вас тоже.

Грэм — Но вы даете мне задание, которое я могу выполнить так, как мне выгодно. И вы не сможете проверить.

Дэнис — Это что, демарш?

Грэм — Нет, это привычка программиста — поверять все логикой.

Дэнис — Так вот, логичный ты мой. Ты не обманешь меня, я это знаю на сто два процента из ста возможных. Сказать почему?

Грэм — Да я…

Дэнис — Скажу. Потому что ты сам до дрожи боишься сбежавшего на волю носителя матрицы. Потому что лучше всех нас представляешь, на что он способен. Потому что наша неудача — это твоя неудача. Мы все сидим под качающейся на тонком тросе бетонной плитой, готовой грохнуться на наши пустые головы. А касок прораб не дал. Да и не помогут они, каски-то. Раздавит нас, как котят. И исключений не будет. Поэтому ты сам кровно заинтересован в успешном исходе всей этой истории. Поэтому ты пойдешь и добросовестно проверишь все файлы Биг-Брэйна на предмет обнаружения в них подозрительного. Чего-нибудь. Не знаю. А если ты этого не сделаешь, то может статься, что мы не только потеряем работу — ибо какой прок в Службе Времени, если мы разучились в этом самом времени перемещаться? — но и весь наш грешный мир покатится к чертям собачьим. Такой ответ тебя устраивает, Умник?

Грэм — Вот за что я вас всегда любил, шеф, так это за проницательность и дальновидность.

Дэнис — Работа такая.

Грэм — Так я пошел?

Дэнис — Да, Джон. Иди с богом. Удачи тебе. Если что — заходи без стука.

Грэм — О'кей, шеф.

Дэнис — Уф-ф… Вот, не было печали… Биг-Брэйн, принять команду! Стенограмму последнего часа уничтожить! Без возможности восстановления.

Программный сбой, программный сбой, программный сбой…

Конец стенограммы…

ДЕЙСТВИЕ — 1. ЭПИЗОД — 1

ЭФИОПИЯ, ГОНДЭР. ДЫРЕ-ДАУА, 2157 год от Р.Х., месяц август

Ждали вертолетов.

Трое мужчин — два африканца и двое белых, а еще одна молодая женщина, тоже белая, точнее — огненно-рыжая, ждали в оглушающе жарком зале, несмотря на десяток мощно фугующих кондиционеров, тянули прямо из пластиковых бутылок ледяную приторную кока-колу, обменивались фразами разной длины — в зависимости от того, как переносил жару автор соответствующей фразы.

— Финны послали борт с продовольствием, — сказала молодая женщина, та рыжая, с коротко, под «бокс», стриженными волосами, в непонятного цвета выцветших шортиках и белой маечке с синей надписью «Save our children». — И еще Красный Крест — с медикаментами, оборудованием…

— Капля в море, — лениво, с закрытыми глазами, блаженно прижимая к щеке холодную бутылку колы, ответил ей тоже молодой негр, тоже в шортах и майке, но надпись на майке была иной: «Jesus is one and indivisible».