— Ты готов подписаться под этой версией?

— Нет, но кто знает?

— И вот что еще я о нем помню…

— Что?

— Уэйн был патологическим вруном. Теперь, став дипломированным психологом, я знаю этот профессиональный термин. Но и тогда… Ты же помнишь? Он врал обо всем. Просто чтобы врать. Это было его естественное состояние. Он врал, даже когда его спрашивали, что он съел на завтрак.

Я задумался.

— Да, помню. Отчасти это было обычное бахвальство. Юноша из богатой семьи, он пытался стать своим среди обычных ребят. Он и торговал наркотиками, и состоял в банде, и девушка его позировала для «Плейбоя». А врал он напропалую.

— Помни об этом, когда будешь говорить с ним.

— Обязательно.

Молчание. Давно спавшие чувства шевельнулись во мне. Чувства, связанные с Люси. Я не знал, может, это своеобразная ностальгия или последствие стресса.

— Ты слушаешь? — спросила Люси.

— Да.

— Все это немного странно, не так ли? Я имею в виду наши отношения.

— Согласен.

— Хочу, чтобы ты знал: ты не один. Я с тобой, понимаешь?

— Понимаю.

— Это помогает?

— Да. А тебе?

— Конечно. Было бы ужасно, если бы это чувствовала только я.

Я молча улыбнулся.

— Спокойной ночи, Коуп.

— Спокойной ночи, Люси.

Серийные убийства (или отягощенная ими совесть), должно быть, эффективное средство борьбы со стрессом, потому что Уэйн Стюбенс за прошедшие двадцать лет практически не постарел. Когда-то он был симпатичным парнем, таким и остался. Разве что исчезли пышные вьющиеся волосы, уступив место короткому ежику, но ему эта прическа шла. Я знал, что Стюбенса выпускают из камеры только на час в сутки, но этот час он наверняка проводит на солнце, потому что никакой тюремной бледности я не заметил.

Уэйн Стюбенс встретил меня ослепительной, близкой к идеалу улыбкой.

— Ты приехал, чтобы пригласить меня на встречу друзей по летнему лагерю?

— Да, мы собираемся в «Рейнбоу рум» на Манхэттене. Жаль, ты не сможешь присоединиться.

Стюбенс закатился смехом, словно никогда не слышал ничего более остроумного. Я, разумеется, понимал: допрос будет непростым. Ему задавали вопросы лучшие федеральные агенты. С ним занимались лучшие психиатры и психологи. Обычные методы не сработали. Но у нас было общее прошлое. Мы в какой-то степени даже дружили. Только на это я и мог рассчитывать.

Смех затих, сползла с лица и улыбка.

— Тебя по-прежнему называют Коупом?

— Да.

— Как поживаешь, Коуп?

— Классно.

— Классно, — повторил Уэйн. — Выражаешься, как дядя Айра.

В лагере взрослых называли дядями и тетями.

— Айра по-прежнему такой же шизанутый чувак, Коуп?

— Он всегда был не от мира сего.

— Это точно, — кивнул Уэйн.

Я попытался встретиться взглядом с его дымчато-синими глазами, но они метались из стороны в сторону. Что-то в нем было маниакальное. Я задался вопросом: не лечат ли его психотропными препаратами? Тут же возникла другая мысль — а почему я не спросил об этом раньше?

— Итак, ты собираешься рассказать мне, по какой причине приехал сюда, — констатировал Стюбенс и, прежде чем я успел ответить, поднял руку. — Подожди. Пока не рассказывай.

Я ожидал чего-то другого. Не могу сказать, чего именно. Ожидал, что его безумие будет проявляться более очевидно.