— Мистер Силверстайн?

Он глянул на дочь. Вновь заплакал.

— Я ничего не сказал, Люси. Что я мог ему сказать? — Айра зарыдал.

Доктор повернулась к Люси. Та смотрела на отца.

— Все хорошо, Айра.

— Я люблю тебя, Люси.

— И я тоже тебя люблю.

Медсестры подошли к Айре. Он вытянул руку и мечтательно улыбнулся, когда игла вошла в вену. Улыбка эта напомнила Люси ее детство. Отец курил в ее присутствии травку, нисколько не стесняясь. Глубоко затягивался, так же улыбаясь. И теперь она задумалась, а зачем ему требовалась травка? Она помнила, что после лагеря травкой он баловался все чаще и чаще. Наркотики были частью жизни Айры… частью «движения». Может, его увлечение травкой сродни ее пристрастию к спиртному? Может, у них обоих есть склонность привыкания к наркотикам? Или Айра использовал травку точно так же, как Люси выпивку: чтобы уйти от реальности, отключиться и не смотреть правде в глаза?

Глава 28

— Пожалуйста, скажите мне, что вы шутите!

Специальный агент ФБР Джефф Бедфорд сидел напротив меня за столиком ресторана, стены которого украшали фотографии местных телезнаменитостей. Подтянутый, худощавый, с пышными, заостренными на концах усами. Я точно знал, что уже видел такие усы в реальной жизни, но не мог вспомнить, где именно. Почему-то ждал, что к нему вот-вот присоединятся еще трое усачей, и они составят бравый квартет.

— Не шучу, — ответил я.

Подошла официантка. Не назвала нас цыпоньками. Я такого терпеть не могу. Бедфорд пробежался взглядом по разделу блюд и заказал кофе. Я намек понял и последовал его примеру. Мы вернули официантке меню. Бедфорд подождал, пока она отойдет.

— Это сделал Стюбенс, без всяких вопросов. Все эти жертвы на его совести. В этом раньше не было никаких сомнений. Нет и теперь. Тут вообще не в чем сомневаться.

— Первые убийства. Четыре человека в лесу у летнего лагеря.

— А что насчет их?

— Нет никаких улик, связывающих Стюбенса с этими убийствами.

— Вещественных доказательств нет.

— Четыре жертвы… — гнул свое я. — Две молодые женщины. Марго Грин и моя сестра.

— Совершенно верно.

— Но больше среди жертв Стюбенса женщин не было.

— Это точно.

— Все — мужчины, от шестнадцати до восемнадцати лет. Вы не находите это странным?

Бедфорд посмотрел так, словно у меня внезапно выросла вторая голова.

— Послушайте, мистер Коупленд, я согласился встретиться с вами, потому что, во-первых, вы прокурор округа, а во-вторых, ваша сестра — жертва этого монстра. Но ваши вопросы…

— Я только что виделся с Уэйном Стюбенсом.

— Мне это известно. И, доложу я вам, он психопат и патологический врун.

Я помнил, что Люси сказала мне то же самое, помнил и слова Уэйна о его «подкате» к Люси до моего приезда в лагерь.

— Знаю.

— Не уверен. Позвольте кое-что объяснить. Я знаю Уэйна Стюбенса чуть ли не двадцать лет. Подумайте об этом. И мне известно, насколько убедительно он может лгать.

Я еще не решил, какой выбрать подход, поэтому начал прощупывать почву:

— Могут появиться новые обстоятельства.

Бедфорд нахмурился. Кончики усов опустились.

— О чем вы говорите?

— Вы знаете, кто такой Джил Перес?

— Разумеется. Я знаю все и обо всех, вовлеченных в это дело.

— Его тело вам найти не удалось.

— Совершенно верно. Как и тело вашей сестры.

— И как вы это объясняете?

— Вы были в том лагере.