— Я так не думаю. Эти парни хотели увидеть, как отреагирует Люси на полученные сочинения. Так?

Он молчал.

— И тебе поручили наблюдать за ней. Поручили сообщать им, что она говорит и делает. Вот почему ты пришел к ней на днях и сказал, что многое выяснил о ее прошлом. Ты надеялся, что она тебе доверится. Именно такое ты получил задание? Воспользоваться ее доверием и выудить что-нибудь важное?

Ему это не понравилось.

— Ничего подобного не было.

— Конечно же, было. Тебе предложили вознаграждение, если ты что-то раскопаешь?

— Вознаграждение?

— Да, Лонни, деньги.

— Я это сделал не из-за денег.

Я покачал головой:

— А вот это уже ложь.

— Что?!

— Не будем притворяться, будто ты боялся, что тебя выведут на чистую воду, или всего лишь помогал в поисках убийцы. Тебе заплатили, так?

Он открыл рот, чтобы все отрицать, но я его опередил:

— У следователей, которые узнали о твоих арестах, есть доступ и к банковским счетам. Они с легкостью находят пятитысячные переводы. Вроде того, что пять дней назад поступил на твой счет в отделение банка «Чейз-Манхэттен» в Уэст-Орандже.

Конечно же, мы узнали это благодаря таланту Мьюз. Мне оставалось только восторгаться ею.

— Я не сделал ничего противозаконного, — пробурчал Лонни.

— Это момент спорный. Но сейчас мне не до этого. Кто написал сочинения?

— Не знаю. Мне принесли текст и велели переслать Люси по частям.

— И они не сказали, откуда у них эта информация?

— Нет.

— Даже не намекнули?

— Они сказали, что у них свои источники. Послушайте, обо мне они знали все. Они знали все и о Люси. Но нацелились они на вас. Их интересовали только вы. От меня требовали передавать все, что я услышу о Поле Коупленде. Они думают, что, возможно, убийца — вы.

— Нет, они так не думают, Лонни. Они думают, что ты, возможно, тот идиот, который сможет опорочить мое имя.

На лице Лонни отразилось недоумение. Он посмотрел на Люси:

— Я очень сожалею. Никогда не сделал бы ничего такого, что могло причинить тебе вред. Ты это знаешь.

— Окажи мне услугу, Лонни, — произнесла она, — исчезни с моих глаз.

Глава 30

Александр (Сош) Сикерски стоял в центре гостиной своего пентхауса.

Человек привыкает к окружающей среде. Так уж он устроен. Сош привык к комфорту. В далеком прошлом он и мечтать не мог о таком комфорте. А теперь другого образа жизни он и не представлял. Сош задался вопросом: остался ли он тем крепким орешком, каким был когда-то, смог бы, не зная страха, войти в те кабинеты, в те логова? Он, разумеется, знал ответ: нет. И силу отнял у него не возраст, а комфорт.

Когда Сош был совсем маленьким, его семья оказалась в блокадном Ленинграде. Нацисты окружили город, что привело к невероятным страданиям жителей. Сошу исполнилось пять лет 21 октября 1941 года, примерно через полтора месяца после того, как немцы блокировали город. Потом исполнилось шесть лет, семь, а блокада все продолжалась. В январе 1942 года рацион уменьшился до четверти фунта хлеба в день. Брат Соша, двенадцатилетний Гавриил, и сестра, восьмилетняя Алина, умерли от голода. Сош выжил. Потому что ел дворовых животных. Главным образом кошек. Люди слушают истории, но не могут представить того ужаса, той агонии. Ты совершенно беспомощен. А потом ты привыкаешь даже к такому ужасу.

Как и комфорт, страдания могут стать нормой.

Сош помнил свой приезд в США. Еду можно купить везде. Никаких очередей. Всего полно. Он помнил, как купил курицу. И держал ее в морозильной камере.