Я подумал, что ослышался:

— В студенческом сочинении?!

— Да. Многое соответствовало действительности. Как мы пошли в лес. Как стали обниматься. Как услышали крики.

— И это написал в сочинении один из твоих студентов? — Я все еще не понимал.

— Да.

— И ты понятия не имеешь, кто именно?

— Да.

Я задумался.

— Кому известна твоя настоящая фамилия?

— Точно сказать не могу. Но я сменила ее официально. Выяснить не так уж и трудно.

— И когда ты получила это сочинение?

— В понедельник.

— То есть на следующий день после убийства Джила.

Мы вновь помолчали, обдумывая новую информацию.

— Сочинение у тебя здесь?

— Я сделала тебе копию.

Через стол она протянула мне несколько листков. Я прочитал текст. Прошлое вернулось. Я стал тем самым загадочным П. Положив листки на стол, посмотрел на Люси:

— Все было не так.

— Знаю.

— Но близко к тому.

Она молча кивнула.

— Я встретился с одной молодой женщиной, которая знала Джила. Она сказала, что подслушала, как он говорил о нас. Он утверждал, что мы солгали.

Люси задумалась. Потом повернулась на стуле. Теперь я видел ее профиль.

— Мы и солгали.

— Но только по мелочам.

— Мы занимались любовью, когда их убивали.

Я ничего не ответил. Вновь мысленно отделил одно от другого. Именно так мне удалось это пережить. Если бы не отделял, помнил бы на суде, что в ту ночь был дежурным вожатым, что мне не следовало уходить в лес с моей подружкой, что мне поручили охранять лагерь. И если бы проявил должную ответственность, если бы вел себя как положено, мне бы не пришлось говорить, что я пересчитал всех отдыхающих в лагере по головам, хотя этого не сделал. И утром мне не пришлось бы лгать. Мы бы узнали, что кто-то ушел из лагеря еще ночью, а не утром. Действуй я согласно инструкции, которой пренебрег, мою сестру, возможно, и не убили бы.

— Мы были детьми, Коуп, — донесся до меня голос Люси.

Мне ее слова облегчения не принесли.

— Они бы ушли в лес, даже если бы нас там не было.

«Может, и нет», — подумал я. Оставаясь в лагере, я мог бы заметить их исчезновение, обходя домики. Но я сам ушел в лес и хорошо провел время со своей подружкой. А утром подумал, после того как обнаружилось, что их нет, — они просто решили поразвлечься. Джил встречался с Марго, хотя вроде бы отношения у них разладились. Моя сестра встречалась с Дугом Биллингэмом, хотя ничего серьезного не намечалось.

Вот я и солгал. Сказал, что проверял домики и видел, что все спят. Потому что я не осознавал опасности. Сказал, что всю ночь был один, и упорно держался за эту ложь, поскольку хотел выгородить Люси. Разве это странно? Я же не знал, что произошло на самом деле. Вот и солгал. И лишь после того как нашли тело Марго, признался во многом, но не во всем. Сказал, что пренебрег обязанностями дежурного, но про Люси все равно не упомянул. А потом уже боялся сказать всю правду. Меня и так подозревали. Я до сих пор помню скептический взгляд шерифа Лоуэлла.

Но разве имело значение, один я был в лесу или с кем-то? В любом случае лагерь я не охранял.

Во время судебного разбирательства защита Айры Силверстайна попыталась переложить часть вины на меня. Мужскую часть лагеря составляли двенадцать домиков. Даже если бы я дежурил как положено, проскользнуть мимо меня не составило бы труда. Системы охраны как таковой не существовало. Что правда, то правда. И юридически никакой вины на мне быть не могло.

Юридически.

— Мой отец потом возвращался в те леса, — признался я.