– Вы хотели сообщить мне нечто очень важное, мисс Кроуфорд?

– Да! – кивнула та, волнуясь. – Вы спрашивали, что мы видели возле кабинета доктора Паттерсона в тот день. Не знаю, может быть, в этом нет ничего особенного, но прямо перед тем, как дядя вошел в кабинет, оттуда вышел другой врач, не Паттерсон.

– А где был в это время сам Паттерсон, вы знаете?

– Внутри. И еще: пока я ждала дядю в коридоре, я слышала, как рядом со мной разговаривали две женщины. Мне показалось, они ссорились.

– Вы их разглядели?

– Одна была в форме медсестры. Ее я видела лишь мельком: она почти сразу повернулась ко мне спиной и ушла. Но я ее запомнила: среднего роста, шатенка, приятное лицо. Вторую я разглядела лучше, потому что она прошла мимо меня: невысокая, стройная, рыжая, в цивильном платье. Похожа на лисичку.

– Вы слышали, что именно они говорили, мисс Кроуфорд?

– Только конец разговора. «Лисичка», похоже, нападала, примерно так: «Если это ты, тебе конец!» А сестра, по-моему, защищалась, но очень невнятно.

– Эта медсестра… Вы узнали бы ее, если бы увидели снова?

– Да, определенно.

– Держу пари, – не выдержал репортер, – медсестра – это…

– Тише, мистер Финнеган, нельзя подсказывать свидетелю! – остановил его Найт. – Мисс Кроуфорд, могу я попросить вас об одолжении?

– Вы хотите, чтобы я поехала в больницу и указала вам ее и того врача? – догадалась девушка.

– Да. Вы не возражаете, сэр?

– Конечно, нет, инспектор, – отозвался сэр Уильям.

– Отлично, спасибо! Завтра утром я заеду за вами обоими.

– Хорошо, мы будем готовы. А сейчас не желаете ли выпить с нами чаю?

Газетчик просиял:

– С удово…

– Благодарю, сэр, нет, – прервал его инспектор. – Мы должны успеть еще в одно место.

Инспектор Найт и репортер попрощались и ушли. Девушка, сияя, повернулась к сэру Уильяму:

– Я так рада, дядя!

– Чему именно, дорогая?

– Инспектор попросил меня помочь – значит, он не сердится на меня за то, как я… ну, как я отличилась в прошлый раз.

Не далее как месяц назад Патрисия чересчур решительно взялась за самостоятельное расследование и едва не стала жертвой убийцы. После этого инспектор и дядя взяли с нее обещание никогда больше не вмешиваться в дела полиции.

– Значит, он мне доверяет! Считает, что я больше не наделаю глупостей!

– Хм, – сказал на это пожилой джентльмен и потянулся за газетой, – если это так, то я бы на его месте не был столь оптимистичен.

Инспектор Найт и Джек Финнеган обогнули шарманщика с обезьянкой на плече и стайку танцующих вокруг него детей, миновали уличного сапожника, рядом с которым скучал человек в одном ботинке, и остановились у дома номер шестьдесят пять по Тафтон-стрит. Знакомое крыльцо пустовало. Неподалеку возились мальчишки, бог знает что выуживая из сточной канавы, но приметного рыжеволосого Джонни среди них не было видно. В конце дома прислонился к стене сонный подросток, у ног которого стояла кастрюля, прикрытая выцветшей тряпицей. Репортер окликнул его:

– Эй, ты не видел здесь старичка, что читает детям книжки?

– Купите у меня пирожки – тогда скажу, – очнулся тот.