— Мир намного сложнее, — тихо произнес Бруно. — И ни в «Алгебре», ни даже в «Астрологии» я всех правил не нашел.

Сеньор прошелся по комнате, и в этот миг дверь открылась.

— Томазо Хирон, к Генералу.

— Иду, — кивнул сеньор и посмотрел Бруно прямо в глаза. — А ведь ты — еретик. Сознательный еретик.

— Конечно, — не отводя глаз, пожал плечами Бруно. — Как и вы.

Генерал так и сидел в зале заседаний — теперь, правда, один.

— Ну что, видел своего шпиона? — так, словно ничего не произошло, спросил Генерал.

— Видел, — кивнул Томазо. — Пустое дело, это не шпион.

— И что ты с ним намерен делать?

— Допрошу и Гаспару отдам.

Генерал понимающе кивнул, встал и прошелся по кабинету.

— Я подумал и решил отправить тебя к морискам.

— Зачем?

Генерал остановился и с насмешкой посмотрел на Томазо:

— Вот все тебе надо знать! Попробуешь уговорить их признать крещение и остаться в стране.

— Вы же знаете, что это бесполезно.

— Конечно, знаю, — вздохнул Генерал. — Но сделать это все-таки придется. Поезжай, Томас, поезжай…

Томазо пожал плечами. Генерал знал больше его, и у старика явно были какие-то свои расчеты.

Мади аль-Мехмед узнал о визите посланника Ордена от прибывшего из города лазутчика.

— Он во мне сразу мусульманина опознал, Мади-ага, — задыхаясь от бега и волнения, выпалил юнец. — Подозвал и говорит: передай вождю, я сегодня буду.

Мади потрясение хмыкнул, приказал мужчинам готовить оружие, а к вечеру на перекрытой каменным завалом тропе появился всадник — один.

— Мир вашему дому! — крикнул всадник.

Мади отложил мушкет в сторону и вышел из укрытия.

— Зачем пришел?

— Я пришел с миром, — спустился с коня посланник и подошел к завалу: — Мади?! Мади аль-Мехмед?!

— Вы?! — потрясение выдохнул бывший судья.

Перед ним стоял тот самый сеньор с лицом нотариуса, что в свое время отнял у него Олафа Гугенота.

— Я хочу предотвратить кровопролитие, — с явным усилием выдавил сеньор.

— Проходите, — мрачно кивнул Мади и повернулся к бойцам: — Пропустить.

Томазо честно потратил на уговоры всю ночь. Но, по большому счету, возразить мусульманскому вождю было нечем.

— Хорошо, Томазо, предположим, что мы не станем воевать, — недобро усмехался Мади аль-Мехмед. — Но что тогда?

— Можно признать крещение… — начал Томазо и осекся, такой зрелой ненавистью повеяло от старика. — Или спокойно и организованно выехать из этой враждебной страны и объединиться со своими единоверцами.

Бывший судья прокашлялся, достал из шкатулки текст королевского указа, долго искал нужное место и наконец показал его исповеднику.

— Вот здесь, — ткнул он пальцем в почти затертую от прикосновений строку, — нам запрещено выезжать в Гранаду и те страны, с которыми Папа в ссоре. Верно?

Томазо нехотя кивнул. Указ действительно запретил это.

— А в католических странах нас ждет совершенно то же самое! — горько рассмеялся вождь.