Часто тоскливыми одинокими ночами Чарльз рисовал в воображении сцену своего возвращения в Шотландию. Но в его романтических чувственных мечтах не было места жестокой смерти, нестерпимой боли и безысходному отчаянию! Там была только искренняя радость, верная любовь и жгучая страсть! А все произошло так, словно могучий железный кулак страшным ударом вдребезги разбил его хрустальную мечту!

Лорд и леди Маклауд, учитывая все трагические обстоятельства, были без лишнего шума похоронены в фамильной усыпальнице. В похоронной процессии участвовали только немногочисленные родственники и друзья из самого ближнего круга. Разумеется, присутствовал и мистер Галланд с сыном.

Не было только Патриции. Сознание так и не вернулось к ней. Она находилась в коме, будто бы выбирая между небом и землей.

Когда оба гроба внесли в склеп, Чарльз не выдержал и зарыдал:

– Лучше бы я задохнулся от одиночества на чужбине! Если бы я только мог знать! Я бы все отдал, чтобы они продолжали жить!

Этот статный и красивый взрослый мужчина плакал, как ребенок, не стесняясь своих слез.

Мистер Галланд стоял возле сына, положив руку ему на плечо:

– Клянусь, что и я бы отдал все, чтобы они продолжали жить!

Священник осенил отца и сына крестным знамением и произнес:

– Неисповедимы пути твои, Господи!

Некоторые участники похоронной церемонии начали шушукаться и втихаря бросать на отца и сына косые взгляды, но никто не осмелился оскорбить их прилюдно.

Дни шли за днями, но вывести Патрицию из комы никак не удавалось. Она жила в своем собственном мире, в который никому не было доступа. Даже медицинскому светиле, знаменитому во всей Шотландии доктору Фэнмору не удалось установить с ней контакт.

– Все говорит о том, что леди Патриция глубоко погружена в себя, – говорил Чарльз в отчаянии, умоляя врача о помощи. – Надо же что-то предпринять.

Доктор Фэнмор задумчиво потер подбородок:

– Если любовь не сможет освободить ее из плена, ею самой же и созданного, то и медицина окажется бессильной.

– Я сделаю это, – страстно воскликнул Чарльз. – Я люблю ее так сильно, что никогда не смогу отказаться от нее. И даже если мне придется посвятить годы жизни, чтобы вывести Патрицию из этого состояния, я не отступлю ни на шаг, пожертвую этими годами и никогда об этом не пожалею!

Чарльз лихорадочно размахивал руками.

– Никогда ни один мужчина не любил женщину так сильно, как я ее люблю! – воскликнул он.

Доктор Фэнмор понял все.

– Ну, коли так… – начал он смущенно, – и если юная леди тоже…

– О, да! – вставил свое слово мистер Галланд. – Я давным-давно знаю, что эта юная леди любит моего сына так же сильно, как и он ее. Поэтому их и разлучили. И леди Патриция жестоко страдала из-за этой разлуки, как и мой сын.

– Я снова вернулся в замок Гайфилд, потому что у меня не было больше душевных сил выносить разлуку с леди Патрицией, – проговорил Чарльз грустно. – Я был готов на все, лишь бы снова увидеть ее. Я даже хотел похитить ее, конечно, если бы она согласилась!

Доктор Фэнмор снова задумчиво потер подбородок и сказал:

– Если дело обстоит так, как вы говорите, то есть шанс освободить юную леди из созданной ею самой темницы! Нужно активно и настойчиво взывать к ее чувствам! Разумеется, никто не сделает это лучше вас, молодой человек!

– Что я должен делать? Когда можно приступать?

Доктор Фэнмор, тронутый готовностью Чарльза сделать все возможное для спасения возлюбленной, дал ему ряд четких указаний, как глобальных, так и касающихся, казалось бы, незначительных мелочей, а на самом деле не менее важных.

Чарльз с искренней благодарностью пожал доктору руку:

– Тысяча благодарностей, доктор Фэнмор.