— Я покину этот дом, как только смогу все устроить. Как я говорила вам, я достаточно долго была сентиментальной дурой. А потом все будет чудесно, если только полиция не поднимет шум из-за моего ухода.

— Хе! — Физиономия доктора Фелла расплылась в улыбке поверх оловянной пивной кружки. — Поднимет шум? Едва ли. У вас есть какие-нибудь планы?

Окна продолговатой низкой комнаты с облицованным голубым кафелем камином, в котором ярко горел огонь, выходили в сад. Rus in urbe, где звук транспорта не заглушал шум внутри. Комнату отличала по-своему приятная сырость, создаваемая запахом старого дерева, пива и поджариваемого уже три столетия ростбифа. Мелсон был доволен. Будучи благоразумным человеком, он предпочитал хорошо приготовленный ростбиф и густой горький эль всем прочим деликатесам, изобретенным богами. Ему нравились потолок с балками, опилки на сморщенных половицах, дубовые скамьи с высокой спинкой; дерево скамеек также было сморщенным. Обстановка подчеркивала чувственную привлекательность Элинор Карвер. Ее поведение не отличалось сдержанностью, но в нем не было недавней ночной истерии. Чувствовалось, что принятое решение облегчило ей душу. Мелсон разглядывал ее светло-голубые, широко расставленные глаза, серьезную складку рта, внезапно изгибающегося в улыбке, длинные завитые волосы, тускло отливающие золотом. Рядом с ней сидел Хейстингс, чья одежда уже не пребывала в беспорядке и чье красивое, хотя и отчасти еще мальчишеское лицо казалось более симпатичным в отсутствие йода. Оба посматривали друг на друга, смеялись и, по громогласному требованию доктора Фелла, обильно поглощали крепкий эль.

— Планы? — отозвалась девушка, наморщив лоб. — Только брачные. Конечно, это чистое безумие, но Дон говорит…

— Кого это заботит? — дружелюбно осведомился Хейстингс, выражая тем самым всю свою философию и стукнув кружкой о стол. — Мы сможем как-нибудь устроиться. Кроме того, даже если бы я сдал экзамены, мы все равно бы голодали первые шесть лет. К черту юриспруденцию! Мне кажется, я должен заняться страхованием. Разве вы не согласны, сэр, что это перспективный бизнес и что только он подходит для человека, который…

— Ты не будешь им заниматься, — заявила Элинор, поджав губы.

— Хо-хо-хо! — усмехнулся Хейстингс и с любопытством посмотрел на доктора Фелла, который проливал на них свое благодушие, словно Призрак Рождественского Подарка. — Забавно, сэр. Откровенно говоря, я всегда ненавидел копов. Но вы не кажетесь похожим… Никто из вас, — вежливо, но с некоторым сомнением добавил он, повернувшись к Хэдли. — Понимаете, это не смешно, когда ваш старик… когда он попадает в передрягу и все газеты треплют вашу фамилию, которую легко использовать для чертовых каламбуров. «Хоуп что-то медлит» и тому подобное. Я имею в виду…

Хэдли осушил свою кружку и поставил ее. Мелсон почувствовал, что шутки кончены и что старший инспектор постепенно переходит к делу.

— У вас обоих, молодой человек, — сказал Хэдли, — имеется веская причина быть благодарными полиции. А если не полиции, то по крайней мере доктору Феллу.

— Чепуха! — громогласно возразил доктор, тем не менее выглядя довольным. — Хе-хе-хе! Выпейте еще, вы, оба!

— Почему мы должны быть благодарны?

— Ну, этим утром было много шума… — Хэдли играл с вилкой и внезапно поднял взгляд, словно что-то вспомнив. — Между прочим, мисс Карвер. Нет ли в вашей комнате, которую вы так любезно позволили нам обыскать, скользящей панели, тайника или чего-то в этом роде?

— Конечно, есть.